У церкви Святой Катерины, значит… Это плохо, что у церкви, — там до сих молится бежавший послушник Грегуар. По крайней мере, должен молиться, ну, если что, ребята проследят: Грегуар ведь их и видал-то всего один раз, и то мельком — во дворике аббатства Мон-Сен-Мишель, узнать не должен. Только бы не попались властям — подозрительные полуголые оборванцы! И только бы слова того общительного козопаса оказались правдой. Нет, говорил он, конечно, много всего, и больше — ругательного: про судейских, про ночную стражу, про чиновников… И про местного прево, конечно. Вернее, не столько про прево, сколько о его страсти к крепкой яблочной водке. Ох, и чего только не наслушались за ночь!
А вообще, козопас оказался человеком хорошим и не из пугливых, надо признать. Хотя, с другой-то стороны, чего ему бояться каких-то бродяг, имея рядом двух волкодавов? Вот и пустил на ночь к костру — какие-никакие, а все собеседники. Расстались вполне довольные друг другом. Чересчур общительный козопас получил собеседников, а те — куда больше: кусок козьего сыра, лепешку из пшеничной муки, сидр, отдых, просушку, ну и конечно же, информацию, она-то и была самым ценным.
Ага, вот и церковь Святой Катерины. Длинная, просторная, деревянная. А вот и колокольня — выстроена отдельно. Внизу — приземистая, вверху — не сказать, чтобы легкая, но… в общем, мощная. В такой можно вражескую осаду пересидеть.
Подойдя к паперти, Иван огляделся… Да где же они?
— Тут я, Иване! — высунувшись из-за кустов, помахал рукой Прохор.
Выглядел он настоящим бродягой — босой, в рваных штанах, с голой, поросшей светло-рыжим волосом грудью.
— Где? — подойдя, коротко спросил Иван.
— Там. Молится. — Прохор кивнул на церковь.
— Что-то уж больно долго… Точно — там?
— Там, там. Я только что заглядывал.
— Ну, сторожи дальше. — Иван задумчиво потер подбородок и вдруг озадаченно вскинул глаза. — А Митька где?
— К судейскому здешнему пошел… как его?
— К прево?
— Ну да, к нему. Ему, Митьке-то, вишь, милостыню хорошо подали — рубаху с козьей жилеткой себе прикупил и пошел к прево. Разузнаю, говорит, что там к чему… Заодно из дому выпровожу. Ну, как и договаривались…
— Надеюсь, в этом ему повезет, — усмехнулся юноша. — Пойду проведаю… Да, ежели что — знаешь, что с садовником делать…
— Сделаем… — Прохор вновь укрылся в кустах.
А Иван, ускоряя шаг, направился по неширокой улочке в сторону городской ратуши, к зданию судебных заседаний. Хороший городок Онфлер, красивый! Везде аккуратно подстриженные деревья, зеленые лужайки, цветы. Мощенные булыжником улочки чистые, словно выскобленные. Даже страшно ступить!
Итак, никаких грамот при себе у паломника нет — это друзья выяснили сразу, как только настигли беглеца у церкви. Прохор живо его прижал, а Митька тем временем ощупал одежду — не было ничего! Ни под рясой, ни в поясе — нигде.
Не дурак оказался послушник, спрятал грамоты, чтобы с собой не таскать. Спрятал. Ну, и черт с ним, главное — сам нашелся. Теперь остались сущие пустяки — грамоты отыскать. Прохор предложил сразу — пытать, однако Иван от того отказался, знал: есть такие люди, для которых любая пытка — праздник. Фанатики называются. Вот и садовник этот, похоже, из таких. Потому свистнул Ивану да велел отпустить послушника. Однако глаз не спускать! Хотя, с другой стороны, куда тот денется? Наверняка ведь мессу выстоит… Ну, пусть Прохор следит… Однако где же Митька?
Иван дошел уже до самой ратуши, прошелся, с любопытством разглядывая утопающее в плюще и цветах здание. Ага, вот, кажется, в этой пристройке — зал судебных коллегий… Пожав плечами, заглянул в приоткрытую дверь…
И тут же громко чихнул!
Босоногий слуга энергично орудовал метлой. Ух, и пыли же поднял! Оглянулся на чих… Ба! Митька!
— Хо, Иване! — бросив метлу, обрадовался тот. — А я уж давненько жду.
— А где прево? Стража?
— Х-ха! — подбоченился Митрий. — Я к нему, как и было уговорено, прибежал — запыхавшись, язык на плече — ну, чистый гонец из той дальней деревни, Сен-Гальен, про которую козопас рассказывал. Отдышался, потом так и сказал — Лохматый Жаку гонит, гад, кальву безо всякого разрешения, да еще из чужих яблок. Уже три бочки нагнал!
— А не забыл сказать, что тебя послал староста?
— Какое там! — Митька махнул рукой. — Они — прево со стражниками — и спрашивать ничего не стали. Как услыхали про бочки, враз собрались, да на коней! Только я их и видел.
— А чего это ты тогда тут… — Иван кивнул на метлу.
— Так залу сторожу, да и вообще… Пара человек уже заглянули — и ничего.
— Молодец!
— Там, в шкафу, за кафедрой, судейский плащ висит, — продолжал информировать Митрий. — И шляпа. И пара мантий.
— А книги случайно никакой нет?
— Да есть… Кажется, Библия…
— Библия? А нам без разницы. — Иван размашисто перекрестился. — Ох, прости Господи, велик, конечно, грех, да иначе никак. Не для себя стараемся, а для-ради Отечества нашего! Вот что, Митька, беги-ка к Прохору. Сейчас как раз кончится месса — хватайте послушника в охапку и тащите сюда, да поживее.
— Сделаем! — Смешно выпятив грудь, Митрий кивнул и побежал исполнять указание.
