— Осмелюсь вас побеспокоить, господа, — в сопровождении дюжих стражников в комнату вошел маленький плюгавенький человечек, кривоногий, в смешном черном камзоле, слишком уж для него длинном, и вытянутым хитрым лицом записного пройдохи. За левым ухом у вошедшего виднелось перо, в левой руке — чернильница, в правой — бумага.
— Секретарь господина помощника королевского интенданта Огюст Гарани, — поклонившись, представился плюгавец. — Если вы не против, я кое о чем вас спрошу, господа.
— Пожалуйста, спрашивайте!
Усевшись за стол, секретарь разложил перед собою бумаги и, обмакнув в чернильницу перо, взглянул на Ивана:
— Сначала — вы, месье. Итак, вы — дворянин?
— Несомненно!
— Из какого вы рода?
— Мы поляки! — решительно соврал молодой человек. — Род Валишевских очень известен в Речи Посполитой.
— Ого, — записывая, покивал плюгавец. — Поляки! То-то я и смотрю — вы как-то не так говорите. Как звали вашего батюшку?
Иван назвал первое пришедшее в голову имя.
— А дедушку? А прадедушку? Они тоже были дворяне?
Точно такие же вопросы секретарь задал и остальным. Прохор с Митькой, естественно, тоже прикинулись польскими дворянами, назвавшись, впрочем, собственными именами — вряд ли здесь имели достаточные сведения о Польше!
А вот месье Вальен, похоже, сказал все честно, да ведь он и не мог соврать, даже если б и очень хотел — в данной местности его наверняка многие хорошо знали.
— Отлично, господа, отлично. — Закончив, месье Гарани поклонился и, проворно собрав пожитки, удалился в сопровождении стражей.
— Ну, ни черта не понимаю, прости Господи! — по-русски выругался Прохор. — Ну и допрос! Зачем ему понадобились наши дедушки и прадедушки? Вот дурень!
— Нет, он как раз очень умен, — задумчиво перебил Митрий. — Для них сейчас главное — установить наше дворянское происхождение, в этом вся загвоздка. Если установят — точно извинятся, отпустят, а если нет… А, Иван?
— Надо вспомнить, кто может его подтвердить… Эх. — Иван с досадой махнул рукою. — Как же я не подумал об этом! Ведь точно — будут проверять, а это может затянуться надолго…
— Да зачем же?! — взорвался Прохор. — Какая им разница — дворяне мы или нет?
— Э, нет, братец! — тут же возразил Иван. — Очень многое от того зависит, это ведь не Русь-матушка. Здесь любой дворянин — даже самый нищий экюйе — человек благородный. Его нельзя подвергать телесным наказаниям, а нужно обращаться вежливо, и следствие вести честно.
— Следствие? Да что ж мы такого сделали-то?
— Если нас примут за бродяг — это уже преступление. — Иван хмуро почесал заросший щетиною подбородок. — Ну, не казнят, как, к примеру, в Англии, однако на галеры отправить могут.
— Да почему?!
— Отвечу, Проша, как студент-юрист: по Муленскому ордонансу одна тысяча пятьсот шестьдесят шестого года от Рождества Христова.
— Что еще за ордонанс такой?
— Против подозрительных бродяг, Прохор.
Друзья задумались. Правда, и на этот раз долго скучать им не дали. Лязгнул засов:
— Дэмьен Вальен, выходи!
— Я, да?
— Ты-ты! Да побыстрее давай!
Вздохнув, Дэмьен грустно кивнул и вышел вслед за стражей. Не прошло и пяти минут, как его счастливая физиономия заглянула в решетчатое окно:
— А меня ведь отпустили, парни! Честное слово, отпустили. И вас отпустят. Встретимся за деревней — этакое дело надобно хорошенько спрыснуть у Алена! Я буду вас ждать, лады?
— Лады. — Друзья несколько воспрянули духом. — Только не забывай, нам в Шербур надо!
— Не забуду! — Отцепившись от прутьев решетки, счастливый пропойца спрыгнул на траву вниз и скрылся за деревьями сада.
— Во! — покачал головой Митрий. — Может, и нам так вот свезет?
Прохор перекрестился:
— Помоги, Богородица Тихвинская!
Мэтр Окюлер задумчиво проводил взглядом убегающего бродягу. Этот был бы восемнадцатым. А в прошлом году было шестнадцать. Негоже прибавлять, даже на двух человек — где сразу два, там потом и требовать будут больше.
— Что такое? — Чиновник обернулся на слабый стук. — А, это ты, Гарани? Ну, чего-нибудь выслушал?
— Они говорили на каком-то странном языке, господин помощник. Может, и вправду — поляки?
— Поляки? — Экюлье усмехнулся. — А мне вот почему-то кажется, что это — еретики с юга! Говор у них — ну, точно как в Лангедоке, уж ты мне поверь, довелось слышать.
Секретарь почтительно кивнул.
Чиновник задумчиво прошелся по кабинету:
— Даже если они и дворяне, то — южные. Ах, Гарани, от них прямо-таки разит гугенотами!
— У вас великолепный нюх на еретиков, сударь!
— Сколько еретиков у нас было в прошлом году?
— Э… Шестеро, господин помощник.
— А в отчете?
— И в отчете — шестеро, вы же сами тогда сказали…
— Шестеро, — помощник вздохнул. — А в этом году — уже семь. Плюс еще три — десять!
— Очень хорошо, месье!
Мэтр Окюлер насмешливо посмотрел на секретаря:
— Чего ж хорошего? В этом году мы укажем десять еретиков, а в следующем сколько укажут ловить — пятнадцать? Двадцать? Оно нам надо?
— Так, значит, этих отпускаем? Или — задерживаем для проверки?
