Мы можем увидеть, что такой симптом — это попытка жить, попытка дать себе волю при сохранении должного уровня уверенности. Страх жизни и смерти заключён в этом симптоме. Если человек чувствует себя уязвимым, то это потому, что он ощущает себя неполноценным и посредственным, недостаточно великим или могучим, чтобы противостоять ужасам Вселенной. И человек таким образом решает проблему потребности в совершенстве (значительности, неуязвимости), выраженную в таком симптоме как, скажем, мытьё рук или избегание секса в брачных отношениях. Можно сказать, что симптом представляет собой локус проявления героизма. Неудивительно, что человек не способен отказаться от этого: такой отказ высвободит весь поток ужаса, который он пытается отрицать и преодолеть. Если все яйца сложены в одну корзину, за неё нужно держаться всю жизнь. Это как если бы нужно было взять весь мир и вжать его в один объект, или в один страх. Становится очевидной та же творческая динамика, которую личность использует при переносе, когда она вжимает весь ужас и величие творения в объект переноса. Вот что имел в виду Ранк, говоря, что невроз представляет собой творческую силу, сбившуюся с пути и поставленную в тупик. Человек на самом деле не знает, в чем проблема, но находит хитроумный способ продолжать ее преодолевать. Стоит отметить, что сам Фрейд использовал выражение «невроз переноса» как собирательный термин для истерических страхов и неврозов навязчивых состояний. Мы можем утверждать, что Ранк и современная психиатрия попросту упростили и довели до ума это базовое понимание, возложив бремя причинно-следственной связи на страх жизни и смерти, а не только на эдипальную динамику. Недавно один молодой психиатр красиво подытожил всё вышесказанное: «Очевидно, что отчаяние и страдание, на которые жалуется пациент, не являются результатом таких симптомов, а скорее являются причинами к их существованию. На самом деле именно эти симптомы защищают его от мучений глубоких противоречий, лежащих в основе человеческого существования. Индивидуальная фобия или одержимость — это то самое средство, с помощью которого человек облегчает бремя повседневных задач, то, что даёт ему силы умерить чувство своей незначительности. Таким образом невротические симптомы служат для уменьшения и сужения — волшебным образом преобразуют мир так, что невротик может отвлечься от мыслей о смерти, чувства вины и общей бессмысленности происходящего. Невротик, озабоченный своим симптомом, приходит к убеждению, что его главная задача — противостояние собственной особой одержимости или фобии. В некотором смысле его невроз позволяет ему взять под контроль свою судьбу — преобразовать всё значение жизни в упрощённый смысл, берущий начало в его вымышленном мире».
Ирония состоит в том, что, сведя себя на нет посредством невроза, человек стремится избежать смерти, но при этом он убивает столь весомую часть себя и ограничивает такой большой спектр своей деятельности, что фактически изолируется и делает себя слабее — становится тем же мертвецом. У живого существа просто нет возможности избежать жизни и смерти, и, возможно, поэтическая справедливость заключается в том, что, если он слишком старается добиться этого, он уничтожает себя.
Тем не менее, мы до сих пор не исчерпали весь диапазон поведения, которое можно назвать невротическим. Можно взглянуть на проблему невроза с обратной стороны. Есть тип личности, которому попытки фетишизировать и сводить на нет даются не так просто. У него яркое воображение, он воспринимает слишком много опыта, пытается вобрать в себя излишний объём проявлений мира — и это тоже следует называть невротическим поведением. Мы представили такой тип личности в предыдущей главе, где вели речь о человеке творческом. Мы установили, что такие люди чувствуют свою изоляцию, свою индивидуальность. Они выбиваются из стада, в меньшей степени встроены в нормальное общество, не так качественно запрограммированы на автоматическое культурное поведение. Трудности в парциализации опыта приводят к трудностям в жизни. Отсутствие способности к фетишизму делает человека восприимчивым к миру как к глобальной проблеме — со всем адом, который порождает это разоблачение. Мы заключили, что парциализация мира — это попытка откусить кусок, который по силам проглотить. Не имея такого таланта, человек обречен постоянно откусывать больше, чем сможет прожевать. Ранк рассуждает об этом следующим образом: «Невротичный тип личности включает окружающую его действительность в часть своего эго, что объясняет его болезненное отношение к действительности в целом. Ибо все внешние процессы, какими бы незначительными они ни были сами по себе, в конечном счёте беспокоят его. Он связан неким магическим единством с окружающей его целостностью жизни гораздо больше, чем человек приспособленный, который может быть удовлетворён своей частной ролью в общем процессе. Невротический тип потенциально принимает в себя всю полноту реальности».