После чего все стали ждать вердикта Монахова. Он был их лидером, человеком, который мог использовать свое влияние и связи, чтобы отвлечь внимание властей от ячейки.
— Монах, твой выход! Поговори со своими друзьями «там», — настойчиво попросил один из партизан. — Ты же можешь сделать так, чтобы отвести от нас подозрения!
Но Монахов покачал головой, а выражение его лица оставалось непроницаемым.
— Нет, — произнес он твердо, — не могу. Если я выдам себя, все пойдет насмарку. Важнее не конкретное покушение на конкретного царя, а работа нашей ячейки в целом. Мы служим России, и то, чем мы занимаемся, должно оставаться в тайне!
Слова Монахова звучали весомо, и остальные не могли не признать, что в них есть здравый смысл. Присутствующие были частью чего-то большего, чем заговор против Николая Второго. Да, они ратовали за передачу трона младшему брату императора, великому князю Михаилу Александровичу, а также выступали против коррупции во власти, которая в общественном сознании уже давно ассоциировалась с фигурой Распутина[27]. Но это была скорее локальная операция на фоне тысячелетней истории огромной страны.
— И что будет с нами, если нас поймают? — снова вмешался один из партизан. — Мы не сможем продолжать борьбу!
— Я понимаю ваши страхи, — ответил Монахов, — но мы должны помнить, что бывает с теми, кто идет против своих же.
Все тут же припомнили историю с бедолагой Незнамовым. Он тоже был партизаном времени, принимал активное участие в борьбе. Но в какой-то момент начал действовать по собственному усмотрению, и труп Василия Васильевича с перерезанным горлом нашли под забором.
— Мы не должны больше допускать подобного. Но тем более не должны допускать того, чтобы чьи-то действия привели к раскрытию всей ячейки, — добавил Монахов.
Участники собрания принялись перешептываться. А лидер ячейки снова и снова повторял одну и ту же мысль:
— Иногда можно пожертвовать кем-то, но только ради общего дела. Равно как и общее дело предполагает частное насилие. Вспомните Азефа[28], не мне вам рассказывать, что он творил, оставаясь агентом охранки… Или возьмите пример из мировой истории. Хоть бы даже расшифровку «Энигмы»[29], когда специалисты намеренно не сообщали врагу, что код уже взломан, позволяя немецкому флоту топить британские гражданские суда.
Относительно слов Монахова намечалось нечто вроде консенсуса, а он продолжал, довольный произведенным эффектом:
— Мы должны быть умнее. Наша цель — не только свержение царя, но и создание новой России. Мы должны действовать так, чтобы не оставлять следов, а потомки думали, что все происходило естественным образом.
Собрание продолжилось обсуждением конкретных мер. Кто-то даже предложил привлечь к общему делу репортера «Московского листка».
— Кисловского? — поморщился Монахов, как будто съел лимон целиком. — Он может быть полезен, не спорю, но ему совершенно нельзя доверять. Кроме того, пренеприятнейшая особа, скажу я вам, если не имели чести знать его лично… Хотя никогда не говори никогда. Все послужат общему делу!
Последним слово взял Каллистрат. «Малограмотный дворник» и «камердинер Ратманова» тоже оказался здесь!
— У меня только один вопрос.
— Да, Ворон, — а это могло означать, что он даже и не «Каллистрат».
— Что мне дальше делать с Ратмановым?
— Служи ему, как и раньше.
— Мне не очень нравится ситуация, в которой он оказался.
— Жалко стало человека?
— Я за справедливость. Тут ее не наблюдаю.
— Жалко стало. Повторюсь, служи ему, как раньше. И старайся не отвлекать нас частными вопросами. Мы же собрались здесь, чтобы обсудить общее направление действий. Правильно, коллеги? — спросил Монахов.
— Да! — послышалось в ответ.
И только «Каллистрат» с недовольным видом почесал в затылке.
В ту же ночь, только уже на рассвете, в цокольном этаже старинного московского особняка собрались и агенты Службы эвакуации пропавших во времени. Это была не просто ячейка, а группа людей, которые, как и партизаны, были связаны общей целью. Только если вольные ландаутисты шли на преступления, стремясь изменить ход истории, СЭПвВ официально провозглашала курс на противодействие таким попыткам. При этом в рядах и тех и других неизменно заседал Саша Монахов — казалось, он был вездесущ…
Обстановка в подвале была нервной. А главный вопрос, который волновал людей, — что им делать после предотвращения очередного покушения на императора? Вдобавок пересуды теперь вызывала и фигура Ратманова. Все были уверены, что 27 мая он действовал четко по указке из «центра». При этом на встречах ячейки его ни разу не видели. Видимо, потому что «Спаситель Царя и Отечества» был особенно ценным агентом! Ну а о том, что его забросили сюда не совсем по своей воле, подавляющему большинству присутствующих и вовсе было невдомек.
— Мы предотвратили покушение, — напомнил один из участников встречи. — Но что дальше? Мы не можем продолжать в том же духе. Это будет длиться бесконечно! Может, просто прикрыть ячейку партизан: закрыть всех, посадить, расстрелять? — предложил он.
