Собравшиеся принялись обсуждать услышанное. Была и пара недовольных голосов. Но те вскоре утонули в общем хоре поддерживающих. После чего Монахов продолжил:
— А мы можем засучить рукава и начать готовить новые акции. Место Николая Кровавого и Александры Федоровны с неграмотным мужиком должен занять брат царя, великий князь Михаил Александрович…
После чего, наконец, послышался вопрос из «зала»:
— Позвольте?.. Мы много говорим о коррупции во власти, о том, что Николка слишком зависим от мнения немки-жены и Распутина. Но разве дважды разведенная Наталья Романовская-Брасова-Шереметевская-Вульферт, с которой Михал Саныч сочетался тайным браком в Европе, будет лучше?
Монахов ненадолго замолчал. Это был вопрос, который не имел однозначного ответа. Ведь считается, что история не знает сослагательного наклонения.
— Время покажет, — ответил он. — Еще вопросы?..
— Прошу высказываться по очереди, уважайте друг друга, — устало напомнил Монахов, возглавляя ячейку уже Службы эвакуации пропавших во времени в Москве 1913 года.
И цели этой группы были ровно противоположными, чем у предыдущей — защита престола, охрана временного континуума и борьба с теми, кто стремится переписать историю.
— Хорошо, если никто не желает высказаться, продолжу я. Нам удалось отбить очередную атаку на Его Величество. А наши враги потеряли в ходе этой вылазки многих своих людей. И никакая амнистия, разумеется, не затронет тех, кто поднял руку на императора…
Ячейка снова заседала в конспиративной квартире, расположенной на цокольном этаже дома в историческом центре города. Запись всех разговоров продолжал вести пересобранный в прошлом аналог диктофона на каучуковом валике. А спикер выглядел еще более изможденным, чем на заседании партизан. Но держался:
— …При этом я хотел бы напомнить всем, что мы находимся в критической точке истории. Силы не равны. Как я уже говорил, на одного агента нашей службы в прошлом может приходиться до двух десятков партизан. Такой диспропорции не было, пожалуй, еще никогда. Анархисты как сорняки. Оставишь на поле хотя бы один, и тот вскоре попытается занять все поле. Вот и они не остановятся, пока не завербуют на свою сторону всех. А самый первейший из них… наш бывший товарищ и наш нынешний главный враг — Двуреченский! Без него все и посыпется. Так что, товарищи, не будем заниматься прополкой травы, когда можно вытащить с корнем самый большой сорняк!
— За наше правое дело!.. За сохранение времени и порядка!.. Ура! Ура! Ура-а-а!!!
За окнами уже рассвело. Но Георгий Ратманов не реагировал на пение птиц и стук колес проезжающих экипажей, он неподвижно лежал на кровати и смотрел в потолок.
Еще свежи были воспоминания о ее смехе, ее хитрющих глазах, ее губах, что когда-то шептали ему всякие нежности. Они расстались несколько месяцев назад, и каждый раз, когда Рита посылала его подальше, сердце Жоржика разрывалось на куски. Ведь она говорила, что между ними ничего и не было, что их прежние отношения — не более чем плод воспаленного воображения Ратманова. Но Георгий по-прежнему не мог в это поверить, ведь он-то помнил все! И встречался с Ритой во сне если не каждую ночь, то раз в несколько дней уж наверняка.
Они шагали, держась за руки, вдоль Москвы-реки. Ратманов беспрестанно шутил. А Рита смеялась до слез. Они не строили планов на будущее, понимая, что в их ситуации оно практически невозможно. Но это был больше, чем курортный роман. Гость из XXI века не просто развлекался с какой-то девкой из прошлого, пока пребывал в теле Ратманова. Нет, Юра Бурлак оставил в своем времени в том числе жену Оксану, чтобы вернуться к Рите и… узнать от нее, что все обнулилось…
— Жора! — окликнула она, когда он думал, что все уже потеряно.
А потом подошла ближе, посмотрела глазами, полными слез, и протянула к нему руки.
— Ты не забыла? — спросил он, приближая ее к себе.
— Забыла? — она рассердилась. — Как я могла?! Ты был важной частью моей жизни, так просто тебя не сотрешь из памяти!
— Как же я скучал по тебе, — признался Георгий. — Ты не представляешь, как мне было трудно без тебя!
— Я тоже по тебе скучала! Но жизнь порой бывает жестокой. — Рита повисла на шее Ратманова и заплакала.
— Кончай уже с этими телячьими нежностями! — послышался вдруг неизвестный голос откуда-то сверху.
Георгий и Рита удивленно завертели головами.
А голос продолжал:
— Сейчас расплачусь! — сказал он с издевкой. — Мало ему одной дозы, надо еще.
Ратманов прижал Риту сильнее и с вызовом посмотрел в небо.
— Да той дозой, что ему уже вкололи, слона можно свалить. Я удивлюсь, если он вообще проснется!
— Кто вы? Что вам нужно? — Георгий по-прежнему заслонял Риту собой. А теперь еще и размахивал руками, стараясь достать невидимого соперника.
— Ух ты! Он нас тоже слышит? А ты говоришь, много вкололи… Непорядок! Он должен лежать бревном и не подавать признаков жизни!
— Кто? О ком вы говорите? Выходи на честный бой!
Два голоса сверху загоготали. После чего один из них добавил:
