По дороге на пристань Георгий думал только о том, что же это за человек рядом с ним? Ангел, который устраивает ему незабываемые путешествия во времени и пространстве, или сущий черт, у которого нет ничего святого? Кажется, это был временно помогающий ему дьявол. Именно так Ратманов охарактеризовал бы сейчас своего заклятого товарища.
Но таможенный досмотр прошел как по маслу. И подельники без каких-либо препон поднялись на борт «Царя». Откровенно говоря, Георгий не верил своим глазам. И не потому даже, что прошлое было больше похоже на сон, а просто уже привык к опасности и всевозможным лишениям. Но где, спрашивается, сейчас были Монахов, Казак и другие преследователи? Почему не чинили препятствий местные полицейские? В самый последний момент Жоржика мог хотя бы обмануть Двуреченский. После чего незадачливого путешественника ссадили бы на берег, к примеру, по причине неверно оформленных документов.
Вопросов было больше, чем ответов. Но, с другой стороны, их вполне можно было списать и на легкую степень паранойи. Поэтому Ратманов решил не думать ни о чем плохом, а просто насладиться путешествием на одном из самых совершенных — для своего времени, конечно же — трансатлантических пассажирских судов.
— Где тут шлюпки? Хватит на всех? — первым делом спросил Георгий, припомнив отчего-то кадры из «Титаника», где пассажиры не на жизнь, а на смерть бились за право сесть в лодки, и все равно спастись удалось далеко не всем.
— Это вот так ты решил насладиться поездкой, не думая ни о чем? — ухмыльнулся Двуреченский.
Он с самого начала, и даже не особо спрашивая об этом, взял на себя функцию экскурсовода. Выяснилось, что спущенный на воду в прошлом, 1912 году, «Царь», или по-английски Czar — его строили в шотландском Glasgow, — заменил на «Американской линии» устаревшую «Литву». И по сравнению с ней новое судно, без сомнений, было более безопасным. Хотя тонуть ни на том ни на другом пароходе Викентию Саввичу пока что не доводилось. Он тут же склонился до пола и постучал три раза по дереву.
— А почему, кстати, палуба деревянная? Она же гниет? — спросил Ратманов.
— Во-первых, дерево хорошо впитывает влагу и обеспечивает хорошее сцепление с обувью, что особенно важно на скользких участках. Кроме того, такие палубы создают особую атмосферу уюта, — отвечал «всезнайка».
После чего Ратманов и Двуреченский под видом Бермана и Семашко побродили и по остальным помещениям лайнера, сравнивая его внутреннее убранство с дворцами в пригородах Санкт-Петербурга и отметив при этом, что партер Большого театра в Москве немного уступает по размерам салону первого класса на «Царе»… Пока не дошли, наконец, до своей каюты.
— Кто войдет первым? — спросил Георгий, когда оба остановились у двери. — Камень, ножницы, бумага?
— Эх, Ратманов, накажут тебя однажды за длинный язык… — проворчал Викентий Саввич. — Эту игру еще не изобрели. Во всяком случае, в этом году она популярна только в Японии, под названием «Джанжири»! — при этих словах Двуреченский толкнул дверь плечом и вошел первым.
Внутри была не каюта, а великосветский салон. Стены, обитые мягким бархатом, потолки, украшенные лепниной, и увесистая люстра — такую Юра Бурлак видел однажды в каком-то театре. В спальной зоне интуристы обнаружили две широкие кровати, на каждой из которых при желании можно было уместить и троих человек. А рядом — кружевные балдахины, изящные туалетные столики с зеркалами в человеческий рост, золотые ручки на всех дверцах и несгораемый шкап. Вдобавок в зале, который язык не повернулся бы назвать просто комнатой, были расставлены обитые плюшем диван и два кресла, за ними высились полки «домашней библиотеки», по стенам висели работы известных мастеров, некоторые, возможно, в подлиннике, а довершал картину внушительных размеров голландский камин. На него, рассевшись в кресле, немедленно закинул свои длинные ноги Викентий Саввич.
— Мне показалось или кто-то не хотел платить за это удовольствие? — спросил он.
— Кстати, о птичках, — Георгий упал в соседнее кресло и также не смог скрыть стона от удовольствия, но все же взял себя в руки и продолжил: — Билет до Нью-Йорка в первом классе стоит сто семьдесят рублей, я подсмотрел, когда ты проходил предрейсовые формальности. Если даже взять нас двоих, получаем триста сорок. А ведь ты вычел из моих денег несколько тысяч… Что-то не сходится, а, Викентий?
— Не доверяешь? Неблагодарный! — хохотнул Саввич. — Ты даже не знаешь, скольких людей мне пришлось обойти, чтобы это путешествие состоялось. С десяток, не меньше! И каждому я оставлял по маленькой «котлете», назовем ее так, чтобы они навсегда забыли о существовании капорника Жоржика Гимназиста Ратманова, а видели перед собой исключительно Иосифа Бермана!
— Спасибо тебе, конечно.
