Проснувшись, Маатан долго лежал на кошме, не смея пошевелиться. Его не покидало убеждение, что приснившееся не было капризом Киешат. Близость к богам пугала. Но еще больше страшило то, что они говорили о нем. О нем и его ученике.
Маатан поднялся, бросил взгляд на спящего Лорка и тихонько вышел из шатра. До ежедневного Обряда оставалось недолго.
Зря он надеялся, что наличие ученика ему чем-то поможет. Теперь Маатан понимал, что решился на непозволительное. И не только из-за того, что впервые испугался за собственную жизнь. В конце концов, всем рано или поздно придется пойти по дороге в Нижний Мир, где терпеливо ждет Хозяин Андарро. И даже не только из-за того, что чувствовал себя беспомощным без такой привычной магии. Подспудным, тщательно спрятанным от самого себя, но непреодолимым желанием было держать поближе к себе Лорка, который сейчас спал в его шатре.
Конечно, внешняя привлекательность юноши тоже имела значение. Но Маатан всю жизнь учился (и научился!) контролировать позывы плоти. Однако очевидная отстраненность Лорка от всех окружавших его людей словно подсказывала: его место не здесь. У него должно быть иное будущее.
Жалость? Нет, Маатан не испытывал жалости. Не умел. Все оказалось сложнее и запутаннее. Ведь, в сущности, что он, поддавшись порыву, предложил Лорку? Жизнь вечного недоучки, полную лишений и такого же точно отшельничества, только не среди мортов, а в степи. Чем такая судьба лучше существования воина, который убивает до тех пор, пока не убьют его, и не чувствует себя дома даже в родном племени?
От Маатана не укрылось, что Лорк его боится. Юного воина явно страшила близость с мужчиной, о которой так неосмотрительно сообщил Маатан. Он ведь не знал, что на самом деле надо бояться расплаты за своеволие учителя…
Сила налетела неожиданно, но мягко. Обволокла степь и Маатана в ней, упруго, по-дружески, толкнулась в плечо и покатилась дальше — невидимая, но могущественная. Оберегающая.
В переливах привычных звуков Маатан вдруг услышал незнакомую мелодию. Удивленно потянулся, собираясь поправить, влить в общий строй, забыв, что после Ухода лая ему это недоступно. Но белая плеть внезапно обвила пальцы, будто ласкаясь, и тут же раздался звук, с каким лопается струна урма...
Обряд давно закончился, а Маатан все сидел, разглядывая ладони, на которых еле заметно мерцала оставшаяся с ним Сила. Она была послушна и отказывалась его покидать. Когда Маатан пожелал, чтобы ближайший куст ларада расцвел — белая лента легко дотянулась туда, и ларад немедленно покрылся желтыми соцветиями. Собрав полную горсть мелкого цвета — заварить душистый напиток, — Маатан направился в шатер.
Всю обратную дорогу он ощущал магию — в себе. Сила оставалась с ним. Белая, как шатры богов. Сияющая. Вся — его, ведь она не принадлежала Кругу.
С ней он чувствовал себя более уверенным — теперь ему будет, что показать Лорку. Лаи могли отказаться от пропавшего ученика, но сама Вай, Мать-земля, поделилась с Маатаном частью Силы.
Маатан вспомнил, как впервые разделил с Ото-лаем его магию. Как впервые почувствовал ее ласковую мощь — нежнее, чем прикосновения воды, теплее, чем утренние поцелуи Го, — и едва не расплакался от восторга… Сколько ему тогда было? Оборотов пять, шесть? А он до сих пор помнил волшебное ощущение сопричастности. Тогда он впервые сумел не только увидеть Силу, но стать ее частью, почувствовать себя любимым ребенком. Теперь он мог сам поделиться силой с Лорком. Настоящей, живой, а не украденной в предутренний час.
Лорк снова спал беспокойно. Волосы прилипли к потному лбу, пальцы вцепились в накидку, лицо искажалось мучительной гримасой.
Маатан опустился рядом на колени, встряхнул за плечо.
Лорк открыл глаза, хрипло вскрикнул и метнулся в сторону. Затем потряс головой, окончательно просыпаясь.
— Прости, учитель. Киешат не дает мне спокойных ночей с тех пор, как я себя помню.
Маатан кивнул и предложил:
— Как приведешь себя в порядок — я жду снаружи, — и вышел.
Через некоторое время Лорк присоединился к нему, сидящему на траве. Опустился рядом, подобрав колени. Молча уставился в степь.
Маатан протянул руку, нащупал его ладонь.
— Вчера ты видел Силу. Сегодня ты сможешь ее ощутить. Только через меня — тебе самому она не доверится.
Слова «…возможно, никогда» Маатан счел за лучшее проглотить. Закрыл глаза и отпустил белую ленту Силы. Та тут же потянулась к Лорку, окутала его целиком, скрыв от глаз — он оказался в ней, точно в коконе, и только сжимающие ладонь Маатана пальцы остались вполне осязаемыми.
Сколько это продолжалось — Маатан не знал, потому что тоже оказался во власти морока, поднявшись духом над степью, глядя сверху вниз на себя и Лорка, на шатры мортов поблизости, на пасущихся неподалеку от стойбища хабтагаев и овец и уносясь все дальше…
Когда все закончилось, Маатан отпустил руку ученика.
— Все, что показала тебе Сила — только твое. И ты можешь никогда не рассказывать мне, что именно увидел.
Лорк кивнул, вид у него был довольно растерянный.
