— В твоем стойбище уже есть человек, которого выбрали сами боги, — возразил Маатан. — Теперь он должен решить, согласен ли вступить на путь, уготованный от рождения. И тут ни я, ни ты не можем ему указать. Но я должен спросить, как ты отнесешься к моему предложению. Ведь он твой сын.
Нотон-кун невольно обернулся в сторону наложницы.
— Я скажу Лорку, — уклончиво ответил он. — А ты можешь идти. Го даровал нам сегодня очень длинный день.
Маатан поднялся на ноги, поклонился вождю, кивнул в сторону матери Лорка и отправился к своему шатру.
09.01.2013
6.
Услышанное от Маатана так напугало Лорка, что он несколько дней старался держаться как можно дальше от шатра жреца. Конечно, он знал, что отец не отдаст его Маатану для позорных забав, но страх все же поселился где-то глубоко внутри, ничем не напоминая о себе днем, зато изводя кошмарами по ночам.
Лорк даже принес в жертву капризной Киешат новорожденного ягненка, но подношение не помогло. Кошмары стали такими сильными, что Лорк, просыпаясь, уже не мог отличить сон от яви и с ужасом ощупывал свое тело, пытаясь отыскать раны от жертвенного ножа.
Даже дааван не радовал. И хотя Нур снова оказался быстрее и выносливее других хабтагаев, победа не доставила Лорку удовольствия. Ему все время казалось, что Маатан наблюдает за ним слишком пристально, с каким-то тайным умыслом.
Поздно ночью Лорка позвали к отцу. Еще утром он не придал бы этому особого значения — Нотон-кун нередко отправлял сыновей с разными поручениями, — но, глядя на Заришах, Лорк испытал мгновенный ужас. Он никогда не любил ночь, несущую кошмары в подоле плаща, а теперь и вовсе струсил, ожидая самого худшего. Лорк был воином и не знал большего позора, чем участь наложника. Пожалуй, если бы ему дали выбор, он предпочел бы скитаться по земле безродным кордом.
Нотон-кун сидел перед жарко горевшим очагом, пощипывая струны урма и глядя в огонь. Лорк присел на корточки у входа, не решаясь нарушить размышления отца. Кто знает, может быть, именно в эти мгновения тот решал судьбу младшего сына?
— Ты отмечен богами, — не поворачивая к нему головы, сказал Нотон-кун, и у Лорка упало сердце. — Жрец сказал, что готов взять тебя в ученики. Он не прошел Посвящение, но боги не отняли у него тайное знание. Я не хочу заставлять тебя — ты воин, Лорк, ты доказал свое право управлять боевым хабтагаем и держать в руке копье. Но два жреца лучше одного. Я собираюсь войти в Ойчор не позднее той ночи, когда Заришах полностью откроет свое лицо. И я не доверяю Маатану.
— Жрецы учатся волшбе всю жизнь, — ответил Лорк, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Ты уверен, отец, что он не лжет тебе в попытке скрыть свою слабость? Что, если Маатан задумал предательство, и в Ойчоре нас ждет гибель? Одно умелое копье лучше, чем жрец-недоучка. Я убью много ваев до того, как Моро возьмет меня на свою ладонь.
— Я знаю, — Нотон-кун отложил урм и наконец повернулся. — Но если жрец задумал предательство — как мы о нем узнаем без верного человека рядом?
Лорк вздохнул.
Отец мог приказать — и Лорку ничего бы не оставалось, как пойти в ученики к Маатану. Но Нотон-кун был мудрым вождем: он давал сыну возможность самому принять нужное решение.
Ночь Лорк провел без сна. Волшба пугала. На нее было интересно смотреть со стороны, слушать у костра рассказы о могучих лаях Круга, завидовать тем, кто своими глазами видел чудеса. Но делать добровольный шаг к богам? Пытаться овладеть непонятной чуждой силой, способной смести с лица земли тьмы и тьмы людей, как ваев, так и мортов? У младенцев, отмеченных богами, не имелось выбора — их бросали у лайдо в надежде на милость жрецов Круга. Скольких лаи внесли в шатры, а скольких оставили умирать от холода или под полуденными поцелуями Го — Лорк не знал. Но подозревал, что выживших было немного. Маатан говорил, что избранные дети рождаются редко, но не говорил, что их рождается мало. А власть жрецов над собственной жизнью и смертью давала им право отказываться от учеников так долго, как они того желали.
Лорк избежал участи покидышей — только для того, чтобы спустя почти семнадцать Оборотов после рождения все же оказаться у шатра лая.
Маатан вышел, щурясь на встающего из-за курганов Го. Лорк поднялся с земли, стараясь не смотреть в глаза жрецу.
— Отец сказал, ты хочешь взять ученика. Я согласен, Маатан. Хотя не уверен, что из воина можно сделать лая.
Жрец пожал голыми плечами и наклонился к жбану с водой, освежаясь. Стряхнув в пыль капли с лица и рук, повернулся к Лорку, окинул с ног до головы пристальным взглядом.
— Ты никогда не станешь лаем, не обманывай себя. Скорее всего, до смерти так и останешься учеником. Тебя научили слишком многому, а разум жреца должен быть чист, чтобы вместить в себя новые знания. Но ты сможешь овладеть Силой, которую щедро дали нам боги. Ты сможешь пропустить эту Силу через себя и управлять ею, как любимым хабтагаем. Ученичество — не такая уж большая плата за могущество и близость к богам.
