Лепешка не насытила, только раздразнила, но взять еще одну Лорк не решился. Расстелил кошму у входа, привычно завернулся в шерстяную накидку и закрыл глаза. Он ждал знакомых кошмаров, но ночь выдалась безмятежной, и проснулся Лорк от легкого толчка ногой в бок. Вскочил, пытаясь сообразить, где находится, и удивляясь тому, что упрямая Киешат вдруг решила оставить его в покое.
— Пойдем, — негромко сказал Маатан и зябко поежился. — Я покажу тебе Силу.
Ополоснув лицо и пробормотав несколько благодарственных слов поднимавшемуся из-за курганов Го, Маатан двинулся в сторону от стойбища. Лорк заспешил следом, едва успев промыть слипающиеся спросонья глаза. Он вскоре приноровился к широкому шагу жреца и даже решился было задать несколько вопросов, но тут Маатан неожиданно сел в траву, сплел пальцы обеих рук в какую-то немыслимую фигуру и застыл, подняв лицо к куполу неба. Потоптавшись, Лорк сел рядом. Попытался сотворить из пальцев что-то похожее, но не смог и тоже уставился в наливающуюся цветом голубизну.
Сначала ничего не происходило, и Лорку очень быстро наскучило разглядывать черные точки птиц. Он вздохнул, покосился на жреца, и в этот момент странный сухой жар опалил лицо. Лорку почудилось, будто перед ним взмахнули горящей головней, он отшатнулся, затряс головой, зажмурился. А когда снова открыл глаза — увидел.
Воздух вокруг был пронизан разноцветными лентами. Они летели из ниоткуда в никуда, свивались между собой, сплетались и расплетались, образуя удивительные, невиданные узоры. И Лорк как-то сразу понял: вот это и есть — Сила. И потянулся, пытаясь поймать хотя бы одну, зажать в кулаке, присвоить…
Его швырнуло лицом в колючую траву, покатило по земле. На мгновение показалось, что разгневанная магия убьет прямо сейчас — так сильно сдавило грудь, заставив хватать ртом горячий воздух.
Жаркий вихрь пронесся мимо и истаял серым маревом. Лорк сел, потряс головой и уставился на Маатана, лежащего в траве. Жрец не шевелился, и Лорка неожиданно одолел страх: вдруг своим необдуманным поступком он убил учителя?
Он бросился к Маатану, вцепился в плечи, встряхнул. Но тот внезапно оттолкнул его, поднялся на ноги и поклонился Го, сцепив руки над головой. И только потом повернулся к Лорку.
— Видел?
Лорк кивнул.
— Пойдем, — и Маатан зашагал назад к стойбищу.
09.01.2013
7.
Обычно Маатан не видел снов. Киешат по воле богов обходила Круг, не тревожа лаев и их учеников бессмысленными видениями. Если Ото-лай решал наказать или — наоборот — отблагодарить за что-то Маатана, он сам посылал ученику тот или иной сон. Но это случалось редко, хватило бы пальцев на руке, чтобы пересчитать подобные ночи.
Поэтому, оказавшись в небесном шатре, залитом ослепительным светом, Маатан удивился и испугался. Он знал каждого из тех, кто сидел вокруг огненного колеса Го, и это могло означать только одно: Маатан завершил свой путь по Вай, и сейчас боги решают, что делать с нерадивым учеником мудрого Ото-лая.
Но боги, казалось, не обращали внимания на жалкого человечка, притулившегося за облачной занавесью. Они вели неспешный тихий разговор, и Маатан поневоле начал прислушиваться.
— До добра это не доведет! — старик в сияющей золотом одежде раздраженно хлопнул ладонью по белоснежной кошме. — Жертвы стали скудны, и от края до края Вай все больше тех, кто предпочитает бросить сухую лепешку какому-нибудь болотному духу или вовсе обойтись без приношения.
— А мои жертвенники полны, — низкорослый, одетый в красную набедренную повязку Моро ухмыльнулся. — На Вай привыкли к тому, что стада плодятся и поля приносят много зерна. Люди считают это своей заслугой, а не твоей милостью, забывая, что всегда есть желающие разжиться чужим добром.
— А ты и рад, — огрызнулся старик. — Когда мать-Вай рожала тебя, она перепутала мудрость с кровожадностью и вместо разума дала тебе копье.
— Ты старший, Го, — вмешалась в разговор Заришах, закутанная в прозрачную накидку. — Когда ты вылепил из речного ила первых вай, то сам вложил в них каплю свободы и искру воли.
— Могу и забрать, — скрипуче ответил старик. — Неблагодарные дети — горе для родителей.
— Это называется старость, — засмеялся статный красавец с гривой пепельных волос, словно летящих по ветру. — Твои дети выросли и намерены жить по-своему. А ты все пытаешься видеть в них несмышленых сосунков.
— Мои дети не проливают крови, — сильнее нахмурился старик. — Но Моро вырезал своих из наконечника смертоносного копья. В их сердцах — жажда убивать, а теперь они еще и нарушили единство Круга. И отступник готов помогать им вопреки своему предназначению!
— Дай тебе волю — и ты станешь пасти вай так же, как они пасут своих овец, — улыбнулся Тогомо. — Пусть решают сами, кому жить, а кому отправляться к Андарро, отец. Ойчором должен владеть тот, у кого хватит на это сил.
— А что будем делать с новоявленным учеником? — подняла голову хмурая Томо. — Отступник получил его не по праву.
— Оставим как есть, — снова ухмыльнулся Моро. — Да и какое нам дело до мальчишки, который никогда не сможет удержать Силу? А если и сможет — никогда не научится ей владеть.
