Вздохнув, Лорк спрыгнул с камня. Недостойно воина отказываться от выбранного пути и поворачивать хабтагая назад в самом начале дороги. Недостойно лить слезы, подобно слабой женщине, потерявшей в реке любимый браслет. Недостойно жалеть о сделанном, если сам так решил. Боги любят сильных, а самые сильные встают рядом с богами. Значит, нужно возвращаться в шатер Маатана и учиться колдовству, забыв о том, что произошло. И неминуемо будет происходить каждую ночь независимо от желания Лорка — разве что жреца настигнет неизвестная болезнь.
Жаль, что о таких болезнях Лорк никогда не слышал.
11.01.2013
11.
Весь Обряд Маатан пристально вглядывался в играющую Силу и легко находил признаки того, что Круг слабеет, как всегда к ночам, когда Заришах полностью открывает лицо.
К темно-синему цвету Ино-лая примешивались зеленые оттенки. Зеленый цвет Умо-лая перебивался желтыми всполохами. Желтая лента Ано-лая шла оранжевой рябью. А светло-голубой Ыто-лая вовсе временами становился серым. Неудивительно, конечно — наверняка молодой Ыто-лай страдал больше всех, ведь его ученичество закончилось примерно три Оборота назад, и он, в отличие от прочих, еще не привык к воздержаниям тела.
Маатан говорил Лорку правду — он не встречал среди жрецов никого, кто не делил бы кошму с учениками, освобождаясь от избытка Силы.
Беда заключалась только в том, что учеников в лайдо всегда было очень мало. Отмеченные мальчики рождались лишь тогда, когда на плаще Заришах зажигался камень Чин, а это случалось не чаще одного раза за двенадцать оборотов. И не все выживали. Ыто-лай родился четыре явления Чин назад, Маатан — три, Лорк — два, но его не отдали жрецам, а нынешние двое учеников в шатрах еще не набрали шести Оборотов своей жизни. Так что с тех пор, как Маатан созрел для близости и разделил кошму с Ото-лаем, он при приближении полнолуния отправлялся в то лайдо, где его ждал особо истосковавшийся лай. Потому он и знал их всех в лицо. И не только.
До вступления в жреческий Круг Ыто-лай также путешествовал по чужим лайдо, однако когда его учитель ушел в Нижний мир, и Правитель нарек молодого лая Именем, Маатан остался один на пять ладоней шатров. Ведь жрецы никогда не встречались между собой.
Шесть полнолуний назад Ото-лай сообщил, что начал готовиться в Дорогу, и с тех пор Маатан его больше не покидал — обряд Пути они обязаны были творить вместе.
Так что неудивительно, насколько лай изголодались по близости, и удержать Силу им теперь было непросто. Это давало шанс Маатану и Лорку. А заодно и мятежным мортам.
Удивительно другое: как все совпало. Без сомнения, боги решили, что Ойчору пора сменить Правителя, и Моро не зря потирал руки, готовясь принять немало храбрых воинов в своем шатре. Хотя, конечно, и Хозяин Андарро не останется без прибытка в Нижнем Мире.
Но все-таки главной заботой Маатана теперь стали вовсе не падение Великого города и победа мортов. Ото-лая он знал всю жизнь, других жрецов — последние Оборотов пятнадцать, но волновал его только Лорк. При мысли об ученике в животе сразу теплело — видимо, связанная с телом душа так радовалась, что тут же передавала зов плоти, а та требовала немедленной близости с юношей.
«Ученик и учитель — одно», — так всегда говорил и Ото-лай перед соединением, но Маатан никогда не чувствовал ничего из того, что ощущал сейчас.
Может быть, дело было только в том, что раньше Маатан был принимающей стороной, а теперь — дающей? Он делился с учеником не только Силой, но и семенем. А ведь в семени каждого мужчины есть частица его души.
То, что Лорк не тянется к нему, Маатан знал доподлинно: видел прекрасно, что тот боится и уважает магию, но не самого учителя. Поздно, поздно юноша пришел к ученичеству, когда все заблуждения и привычки воинов укоренились в его душе. Хотя… ведь если бы его отдали в Круг сразу — он бы никогда не стал учеником Маатана…
Так что приходилось либо смириться с тем, что Лорк никогда не будет принадлежать ему до конца, либо… либо попытаться это как-то исправить.
Велев Лорку собирать вещи, Маатан не одну стрелу Го беседовал с богами. За это время несколько раз приходили посланники от Нотон-куна, но не посмели тревожить жреца, занятого волшбой.
Фигурки из дерева учи кочевали по расчерченному кругу, Маатан плескал на них водой, посыпал порошком, и бормотал негромко — боги услышат и так, а непосвященному незачем знать, о чем говорит лай.
Когда, наконец, Маатан закончил, оказалось, что Лорк давно собрал их немногочисленное имущество, а Го вот-вот направит колесницу в Нижний Мир.
— Отец хочет видеть тебя, — почтительно сообщил ученик. — И еще — мне неведомо, как обращаться с твоим шатром.
— Сними войлок, а остальным я займусь сам. Когда вернусь, — Маатан кивнул Лорку и зашагал к стойбищу.
Нотон-кун ждал его не один — в шатре вождя собрались все предводители племен, поспешивших присоединиться к походу.
— Проходи, жрец, — Нотон-кун опять оставил место на кошме возле себя. — Мы хотим услышать, что сказали тебе боги.
Маатан призвал дарованную ему Силу и закутался в белое сияние, словно в накидку.
