Лорк с опаской посмотрел на свои руки — он не чувствовал пальцев, ему казалось, что волшебство сожгло их в прах, как сожгло арку. Но пальцы оказались на месте, даже волдырей от ожогов на них не осталось, только ярко светился белым узор на предплечье. Лорк вздохнул, встал и отправился за хабтагаем.
Морты не ждали отставших, а Маатан не спешил их догонять. Может быть, не хотел рисковать, ввязываясь в битву. Или опасался, что колдовство не помогло и воинов Нотон-куна встретит град стрел со стен Великого Ойчора. А в этом случае вряд ли жреца пощадят. Скорее — первым кинут на копья, принося в жертву Моро.
Но когда кобылицы Заришах ударили копытами в небесный купол, Лорк заметил белый дым, поднимавшийся над степью в той стороне, куда ушло войско мортов. Маатан спал, сидя за спиной ученика и уткнувшись лбом в его плечо. А рядом на десятки сай не было никого, кто мог бы объяснить Лорку — степь горит там, куда ровно бежит его хабтагай, или это пылают крыши Ойчора.
Маатан запретил подгонять Нура. Лорк стиснул зубы, злясь на жреца и бессильно сжимая в кулаке повод. Впереди происходило самое интересное: там настоящие воины отправляли врагов в Нижний мир и сами уходили в шатер Моро, потрясая копьями. Лорк отдал бы все на свете, лишь бы оказаться в гуще схватки, рядом с отцом и воинами! Обагрить наконечник копья кровью наемников! Ворваться в горящие ворота города, гоня хабтагая сквозь огонь и дым! Схватить за волосы вольную вай, чья участь с этого мгновения — рабский шатер и кошма воина! Протянуть руку к сокровищам Ойчора, пропуская сквозь пальцы золотые шарики, за которые можно купить все на свете…
Лорк замотал головой от отчаяния и все же ударил Нура пятками, заставляя бежать быстрее.
Боги обещали мортам победу.
Но их служителям — лаям — не полагалось ни крови врагов, ни любви рабынь, ни несметного богатства. В Ойчоре Лорка ждал только шатер жреца и долгое учение. И все же он не хотел пропустить великий миг, когда Нотон-кун возложит руку на золотой жертвенник и провозгласит себя Повелителем ваев.
14.01.2013
13.
Волшба вытянула все жилы, оставив Маатана вялым, как снулая рыба. Одно было хорошо — Силы все-таки хватило. Морты преодолели Круг и ушли на Ойчор. Теперь от самозванного лая ничего не зависело. Все его обязанности на ближайшее время — это беречь Лорка и себя от гнева Круга. Впрочем, ученик оказался на удивление послушным — и молчал, как велели, и Силу удержал, как просили. Успокоившись, Маатан позволил себе задремать.
Но он совершенно не подумал о мальчишеской удали своего ученика. И когда проснулся — перед ними предстал Ойчор.
Маатан никогда его не видел, но разве можно было не узнать высокие башни, чьи купола сегодня отражали не только ласковый свет Заришах, но и алые отсветы пожаров? Разве можно было спутать с чем-то огромные резные ворота с силуэтами богов, сейчас разбитые и распахнутые настежь? Разве можно ошибиться, глядя на украшенные серебряной чеканкой стены, около которых теперь валялись тела убитых?
Только увидев перед собой Великий город с его павшими защитниками, Маатан понял, что наделал: пустил в овчарню стаю магназаров. Судя по тому, как мало пало мортов у ворот, в Ойчор они вошли легко, воспользовавшись внезапностью своего появления и беспечностью ваев, привыкших к неуязвимости города.
Нур неторопливо шел по главной улице, мощеной булыжником, и Маатан вглядывался в попадавшихся по пути мертвецов. Они смотрели стеклянными глазами в темное небо, озаренное заревами, словно, уйдя в Нижний мир, вопрошали божественный купол: почему?..
Радовало только то, что убитые все до единого были с оружием. Значит, обыкновенных жителей морты не тронули. Даже попавшаяся на глаза женщина, чьи темные волосы разметались по земле, и та сжимала в руке длинный нож. Похоже, не все ваи за годы благоденствия и мира растеряли боевой дух…
Издалека неслись звуки битвы, дым стелился по земле, забивал легкие. Но Нур вел себя спокойно, точно его ничуть не волновало происходящее. А вот Лорк беспокоился и то и дело норовил ударить хабтагая пятками по бокам, подгоняя. Маатан сжимал плечи юноши под накидкой, напоминая о своем приказании не лезть в битву.
Ни один нормальный лай даже в семнадцать Оборотов не испытывает желания оказаться в самой гуще схватки. Есть более важные вещи, чем человеческая суета. Но Лорк, к сожалению, не был нормальным.
Хабтагай свернул в узкий проход между высокими каменными стенами двух домов, и через плечо Лорка Маатан увидел несколько ожесточенно рубившихся людей. Шестеро — безусловно, морты, — ощетинившись копьями, отступали от шестерых ваев. На первый взгляд, силы были неравны — острия копий не давали защитникам города даже близко подойти к кочевникам. Но присмотревшись, Маатан понял, что все немного сложнее.
Сабли ваев уже обрубили четыре острия из шести. У мортов, кроме копий, имелись только ножи, но они были короче. Если при нападении на город морты взяли неожиданностью и числом, то в таком бою они, безусловно, проигрывали хорошо обученным воинам Ойчора.
