— Войлок тебе снова придется натягивать одному, — сообщил Мортон, когда они с учеником связали верхушку. — Приближается время Обряда.
Лорк молча кивнул, а Мортон отошел в сторону, сел и приготовился.
Сила обрушилась сразу со всех сторон, пытаясь пригнуть его к земле, раскатать в лепешку, подчинить и сделать безвольным. Но Мортон расправил над собой белое полотнище магии, защищаясь и противостоя. Разноцветные волны бились в него, сначала яростно, потом все слабее, словно увязая в речном иле.
Темно-синий, смешанный с зеленым, сдался первым. Зеленый с желтым последовал за ним чуть погодя. Желто-оранжевая лента пала третьей. Все цвета Силы, один за другим, исчезали в белом, растущем на глазах полотне, растворяясь в нем. Дольше всех буйствовала непокорная серо-голубая волна, но и она в конце концов присоединилась к остальным, и над Мортоном засияло чистое, как плащ великана Тана, могущество.
А когда оно погасло под лучами Го, новоявленный Верховный жрец завалился набок и упал в темную бездну.
Проснулся уже глубоким вечером, когда среброликая Заришах заглядывала в шатер через откинутый полог.
Мортон лежал на своей кошме, посреди шатра мигал углями протопленный очаг, и войлок на каркас был благополучно натянут. Белая накидка, аккуратно сложенная, находилась поблизости, а сам лай в набедренной повязке оказался укрыт одной из овечьих шкур. Похоже, ученик потрудился на славу, пока его учитель восстанавливал истощенные силы.
— Лорк?
Темнота зашевелилась, и Мортон наконец-то различил очертания человеческого тела. Лорк приблизился, и Мортон сел:
— Вода есть?
Юноша молча принес воды. Напившись, лай отставил плошку в сторону, дотронулся до руки ученика:
— Все в порядке?
Тот кивнул.
И тут Мортон сообразил:
— Ты что, с прошлой ночи так и не произнес ни слова?
Лорк отрицательно помотал головой.
— И не умывался?
Лорк повторил движение.
На Мортона накатила мощная теплая волна — не то благодарности за послушание, не то гордости за ученика, не то еще чего-то, что грело душу и без стеснения ползло ниже. Он погладил Лорка по предплечью и предложил:
— Иди ко мне?
Тот без малейшего звука принялся стаскивать с себя одежду. Мортон пожалел, что в лайдо так мало света и разглядеть желанное тело в подробностях невозможно, поднялся, нашел свой мешок неподалеку от новой одежды и приготовил масло.
Потом Мортон вдруг понял еще одно: раз Лорк до сих пор не произнес ни слова, он по-прежнему не виден Кругу, — и даже зажмурился от предвкушения. Своего ученика видит только сам Мортон, и больше никто. Никто из лаев не сможет потребовать его к себе, по крайней мере, в это полнолуние. Дыхание возбужденно прервалось, и в следующую секунду жрец уже неистово ласкал темную кожу Лорка, щедро насыщая ее волшебным маслом.
Да, ученик не хотел его, но не был против. Мортон же вдруг ощутил: он безумно соскучился по близости с ним. При этом хотелось, чтобы Лорку тоже было хорошо, и Мортон продолжал прикосновения и поцелуи до тех пор, пока мог терпеть. Даже спустился вниз и облизал гладкий кончик, а после и вовсе обхватил губами ствол, как однажды сделал Ыто-лай. Маатан тогда, вскрикнув, тут же выплеснул семя, а молодой жрец его отчитал и больше никогда так не делал.
Лорк же только вздрогнул, и в полутьме заблестела обнажившаяся полоска зубов.
Когда Мортон вошел в него, то сопротивления плоти не почувствовал — ученик принял лая легко, лишь тверже упершись ступнями в плечи. И выплеснул семя на кошму лишь немногим позже Мортона — после пары движений ладонью по стволу.
После близости Мортон задержал Лорка, не отпуская на кошму у входа. И брал его еще трижды за ночь под светлым взором их единственной свидетельницы Заришах.
Это не было похоже не обычную связь лая и ученика. Это вообще не было ни на что похоже. Никто и никогда не обращался с Маатаном так, как Мортон сейчас обращался с Лорком, стараясь доставить ему как можно больше удовольствия — руками, губами, языком лаская везде, где только мог придумать. Ему самому казалось, что это безумие. Но от этого безумия только крепче становился ствол и жарче желание, почти выжигающее сердце.
Никто не мог этого видеть, и никто никогда не узнает, что в эту ночь Мортон не был лаем. И даже учеником жреца Маатаном. Он был обыкновенным человеком, который любил другого человека — открыто и страстно, как подсказывала душа. Без причин и условий — просто потому, что так хотелось. Ничто не тяготило его и не связывало — ни Оборотами взращиваемая сдержанность, ни ограничения, налагаемые обязанностями Хранителя Круга.
И когда в последний раз Лорк привстал под ним на лопатки и, не выдержав, хрипло закричал, Мортон испытал невозможное, немыслимое счастье, выплескиваясь одновременно с ним.
15.01.2013
14.
