Впрочем, очень скоро Маатан снова забыл об Ойчоре, Повелителе, жрецах и покинувших его богах. Он следил за кокетливо прячущейся в облаках Заришах, ощущал ноющую боль во всем теле, слушал, как пережевывают что-то бродящие вокруг стоянки хабтагаи и ловил себя на желании протянуть руку и дотронуться до черного предплечья с таким знакомым узором. Лорк спал неподалеку, и сон его, по-видимому, был мирным. Но едва Маатан успел об этом подумать, как Лорк вздрогнул, завозился, задышал чаще, а потом и вовсе простонал что-то сквозь зубы. Словно дочь морока Киешат опустилась на его кошму и, коварно улыбаясь, укрыла своей накидкой.
Маатан, не думая, коснулся ладонью непривычно-светлого знака богов, потянулся, мысленно шепча отворот, и через какое-то время Неотданный затих. Маатан отвернулся в сторону костра, наткнувшись взглядом на одного из братьев Лорка, оставленного в дозоре. Глядя в его прямую напряженную спину, Маатан закрыл глаза и наконец-то уснул.
05.01.2013
4.
Пленник заговорил, когда вдалеке показались огни стойбища.
— Почему твои братья тебя не любят?
От удивления Лорк едва не выпустил из рук повод. Он был уверен, что жрец им попался немой. Богам, конечно, все равно — они слышат молитвы не ушами, а с людьми служители Круга общаются мало. Покосившись на пленника, Лорк ответил, дернув плечом, за которое тот цеплялся:
— Моя мать — рабыня. Отец — Вождь Тьмы племен, великий Нотон-кун. Он назвал меня своим сыном, но братья не считают меня равным себе. Они — дети свободных женщин.
— Твоя мать попала в земли ваев издалека? — жрец тепло дышал Лорку в шею. — Ведь это от нее у тебя такая черная кожа?
— Да, — хмуро ответил Лорк. — Она из южных земель. Но моему отцу нет до этого дела.
Ему вдруг пришло в голову, что они до сих пор не знают имени пленника. Конечно, настоящего он им не назовет, настоящее знают только Посвященные и Великий Тогомо, но ведь должно же быть у жреца хотя бы прозвище.
— Как звал тебя твой наставник?
Пленник помолчал. Наверное, размышлял, стоит ли довериться сыну рабыни. Затем неохотно ответил:
— Маатан.
Лорк фыркнул. Мужчина за его спиной выглядел старше Рагана, а назывался мальчиком. Впрочем, Лорк не знал, как у лаев принято звать учеников. Вполне вероятно, им вообще не полагалось полноценного имени до того дня, как в лайдо поднимется новый шатер.
— А как звали твоего наставника?
Маатан не ответил, и Лорк решил не настаивать. Хуже нет — прогневить богов неуместным любопытством. Лорк в глубине души и так считал, что они с братьями совершили непотребное, напав на ученика жреца и похитив его до Посвящения. Боги пока что были милостивы к мортам, но кто знал, как далеко простиралось их терпение?
К стойбищу подъехали, когда Го поднялся над дальними курганами. Наверное, отец направил дозорных, потому что братьев ждали. Всадники на боевых хабтагаях вскинули копья к небу, приветствуя Рагана. Лорк сморщился. Старшего сына Нотон-куна любили за храбрость, силу и ловкость, а мнение чернокожего сына невольницы мало кого интересовало. Лорк же считал своего брата хвастуном и задирой, а его самым выдающимся умением — умение исподтишка делать пакости.
Новый шатер из шкур белых хабтагаев Лорк заметил сразу. Нотон-кун ждал у входа, рядом стояли старейшины. Такой шатер ставили только на время Большого Даавана — для самых почетных гостей. В последний раз в нем жил Миарчи-кун, вождь Южной тьмы и старший брат Нотон-куна со своими женами.
Теперь в шатре предстояло поселиться Маатану, и Лорк даже немного позавидовал пленнику. Ему самому в такой роскоши жить не доводилось, да и вряд ли когда-нибудь придется. Разве что каким-то чудом он станет великим вождем, в чем Лорк сильно сомневался. Таких чудес с сыновьями рабынь никогда не случалось, даже если отцы принимали их в род.
Раган заставил своего хабтагая опуститься на колени, спрыгнул на землю.
— Мы исполнили твою волю, отец. Ученик жреца теперь с нами, и проход на Ойчор открыт.
Лорк стукнул кнутом Нура по основанию шеи, приказывая лечь. Слез сам, обернулся, протянул руку пленнику. Хотя, наверное, теперь Маатана следовало бы называть гостем.
— Спускайся, можешь опереться на меня, если устал. Раган представит тебя Нотон-куну и старейшинам стойбища.
Впрочем, воспользоваться предложением Маатан не успел. Лорка довольно грубо оттолкнули в сторону, и Бесан с Мараком, схватив жреца за плечи, сдернули его с хабтагая, швыряя на пыльную землю к ногам отца. Лорк даже зажмурился, представив на мгновение, что вот сейчас Тогомо отстегнет с пояса пламенное копье и метнет его в мортов, посмевших непочтительно обращаться с его избранным служителем. Но ничего не случилось. Только над стойбищем пронесся резкий порыв ветра — словно предупреждение. И Нотон-кун торопливо шагнул к Маатану.
— Извини моих неразумных сыновей за их грубость, жрец. Ты приехал сюда не по своей воле, но не считай себя пленником. Я предлагаю тебе почетное место у моего костра, богатый шатер и самую жирную пищу. Останься с нами, и морты восславят твое имя.
