Маатан смотрел ему вслед — высокому, худому, легко ступающему по земле, — и в очередной раз думал, насколько же тот не похож на своих коренастых, приземистых и длинноруких соплеменников. Неудивительно, что они его задирали. Родись Лорк девушкой — возле его шатра мужчины постоянно затевали бы драки за право обладания. И необычный цвет кожи только прибавлял бы ему очарования в их глазах.
Нотон-кун не хвастал — ему действительно подчинялись тьмы мортов, и когда в стойбище собралось достаточно воинов, он снова пригласил Маатана в свой шатер.
В отличие от большинства своих старейшин, Нотон-кун был жилист и подвижен, хотя лицо его уже избороздили морщины. Приземистый, как все остальные, он, однако, не выглядел низким, широкий лоб говорил об уме, а резко обозначенная нижняя челюсть — о несокрушимой воле. Впрочем, человек с другим нравом и не смог бы объединить кочевников — где уговорами, где обманом, а где и силой.
— Садись, жрец, — указал Нотон-кун на кошму слева от себя, — и проси богов послать нам Тали-удачу. А перед дааваном принесешь жертву за успех похода. Морты ждали его тьму Оборотов.
Он был еще и отважен, Вождь Тьмы племен. Недаром собирался идти на Ойчор. Похоже, Нотон-кун был твердо уверен, что боги — особенно Тали и отец воинов, грозный Моро — на его стороне.
Маатан не смог бы, даже если бы захотел, помочь мортам — ни советом, ни волшбой: Сила по-прежнему не подчинялась ему, а о Великом Ойчоре он знал не больше их. Так что ему ничего не оставалось, как действительно заняться жертвенником и творением молитв в надежде, что боги все-таки его услышат.
Когда последние слова прозвучали, и дым от кострища с жертвенной овцой рассеялся, Нотон-кун дал сигнал к началу даавана.
До позднего вечера Маатан смотрел, как соревнуются молодые воины. Они бегали, стреляли из лука, метали копье, сражались на ножах, демонстрировали свое умение справляться с хабтагаями. Лорк был среди них, и в состязании всадников даже победил, обойдя ближайшего соперника на две головы хабтагая.
Зрители реагировали очень бурно — кричали, подбадривали своих, потрясали оружием. Молодые женщины призывно улыбались, обещая ласку и нежность победителям. Впрочем, некоторые засматривались и на побежденных, не скрывая своей заинтересованности. Особенно ярко это стало видно, когда начался праздничный пир.
По всему стойбищу разгорелись костры, темноволосые девушки сновали среди них, разнося горячие лепешки. Отовсюду слышались бой бубнов, звуки урмов и воинственные песни.
Маатана пригласили к костру Нотон-куна, и он сидел рядом с вождем, лениво перебирая поджаренные зерна на своем блюде и прикидывая, как бы уйти восвояси. На сегодня, кажется, с него было довольно впечатлений, а из-за набитого живота тянуло задремать с открытыми глазами. Завтра, пожалуй, придется провести покаянный обряд…
Рядом в темноте то и дело брякали браслеты, но саму женщину Нотон-куна было почти не видно, словно их обслуживала сама ночь. Еще в начале пира, когда она только появилась поблизости с бурдюком вина, Маатан понял, что вот эта чернокожая рабыня и есть мать Лорка — такая же гибкая и стройная, как он, несмотря на годы. Только глаза юноша получил от отца — раскосые и синие, — все остальное досталось ему от красавицы-матери. Та оказалась немногословна, и за все время, что она обслуживала своего хозяина и его гостя, Маатан не услышал ее голоса.
Нотон-кун сделал знак рукой и сам склонился к Маатану:
— Сын рассказал мне о том, что служение запрещает тебе близость с женщинами, жрец, — негромко поведал он. — Если хочешь, я могу подобрать для тебя мужчину. Конечно, не из воинов. Но у меня много рабов, среди них есть очень покладистые, они не откажутся провести с тобой время.
— Не стоит, — покачал головой Маатан. — Лорк не совсем верно передал тебе мои слова. До Посвящения близость с любым человеком невозможна. Прости, если огорчил тебя отказом.
— Не огорчил. Я понимаю, — Нотон-кун важно кивнул. — Боги ревнивы, и не хотят делить привязанность своего служителя с кем-то из сотворенного ими мира, — он, не глядя, протянул руку назад и погладил по бедру находящуюся за спиной рабыню. Помолчал. — Тогда скажи, могу ли я сделать что-то еще, чтобы тебе легче было справляться со служением?
Маатан едва не напомнил, что до похищения отлично сам справлялся с любыми тяготами, но вовремя прикусил язык. Подумал. Сила не подчинялась ему, хотя он продолжал ее ощущать. Рано или поздно морты это заметят. Ведь Маттан вряд ли сможет противостоять Кругу, когда тот начнет убивать воинов. И мудрый Нотон-кун не станет защищать незадачливого «жреца» от озверевшей толпы, справедливо решившей, что ее обманули.
— Не позволишь ли ты мне взять ученика? — спросил Маатан, которому вдруг пришло в голову, что если Избранных будет двое, то с Силой станет проще справиться. — Я знаю, что не могу еще называться жрецом, но…
— Если ты считаешь нужным — бери, — перебил Нотон-кун. — Ты назовешь человека сам, или мне надо кого-то к тебе прислать?
