— Никто, — Маатан сел рядом. — Каждый делает свое жилище сам. Это тяжелый труд, но чем больше ты затратил сил, тем грознее твоя магия. Го никому ничего не дает даром.
Спал Лорк беспокойно. В эту ночь сны мучили его сильнее обычного. Взлетая к вершине небесного шатра, он раз за разом падал в Нижний мир следом за уходящим Го. Сражался со снежным великаном, пытался удержать в паутинных сетях безумную Томо, крался в зачарованных лесах Одноглазого Шая.
Обычно он просыпался среди ночи, вставал, пил воду, снова ложился и засыпал уже спокойно до самого утра. Но в эту ночь Лорк так и не смог выбраться из вязких кошмаров.
Утром его отправили к забойщикам. Нотон-кун собрался устроить в стойбище дааван и велел зарезать для праздника три десятка баранов. Лорку поручили рубить туши. Чтобы не измазать в крови куртку и рубаху, он разделся до пояса, оставшись только в коротких, до колен, штанах. Взял в руки острый топорик и принялся сноровисто разделывать убоину.
Вокруг уже дымили костры, женщины таскали воду в котлы, резали коренья, перебирали зерна. Носились дети, ругались старухи, собаки дрались из-за отлетевших кусочков мяса.
Лорк даже немного удивился — все-таки накануне произошло, на его взгляд, достаточно серьезное событие, а стойбище жило своей жизнью, как ни в чем не бывало. Но, поразмышляв, он решил, что все правильно. Нотон-куну подчинялись тьмы мортов, и эта огромная толпа самых разных людей — воинов, охотников, скотоводов, рабов, мужчин и женщин — просто поглотила нового человека, как вода принимает в себя мелкий камешек.
05.01.2013
5.
Сила была разлита в воздухе — она звенела песней коричневой пичужки в сгоревшей листве ближайшего деревца, пахла умирающей травой, шептала водой близкого ручья, рассыпалась мелкими камешками по берегу, взбиралась к небесному куполу пронзительной синью. Маатан чувствовал ее, как и время прихода Обряда, но не мог подчинить. И это сводило с ума не хуже беспутной Киешат, туманило разум бессильной злостью.
Когда время ежедневного Обряда истекало, проходила и злость, просачивалась водой в прожаренный Го песок, сменяясь безразличием. Маатан вставал с земли, на которую опрокидывала его Сила, отряхивался и продолжал жить дальше — вдали от Ойчора и своего предназначения.
Круг искал его, шарил жадными руками, но зацепить не мог. Как и Маатан — дотянуться навстречу. Сила раз за разом проходила мимо, сметая его с пути и даже не замечая. Маатан знал, что она всегда была способна нащупать жреца, как бы далеко он ни находился от лайдо. Но ученики никогда не уходили из Круга до Посвящения…
Мысль о том, чтобы самому дойти до Ойчора и добраться до Правителя, казалась чудовищной и неосуществимой. Ойчор — не то место, куда Маатан мог позволить себе войти. Останавливал не страх, а что-то другое, глубинное, связанное со служением. Жрецам не полагалось видеть, как живут вай.
Впрочем, как живут морты им тоже видеть, вероятно, не полагалось, хотя об этом Ото-лай никогда не упоминал. Кто же мог предположить, что морты доберутся до одного из Избранных?..
Маатан старался не подавать вида, но на самом деле с большим любопытством следил за жизнью стойбища. Порой суетная и бестолковая, она привлекала его, давая новые впечатления и знания. Нет, за несколько дней он не стал ощущать себя среди людей своим — такое, наверное, вообще было недостижимо. Но со стороны наблюдать оказалось забавно.
Бродя между шатрами, Маатан видел, как сталкиваются зависть и страсть, обида и доброта, подлость и нежность. Обязанностей у него не имелось, пропитанием гостя-пленника обеспечивали, так что забот у Маатана было немного.
В первые дни ему даже предлагали женщин: едва откинув утром полог, Мааатан обнаруживал около шатра рабынь, готовых его обслужить, но неизменно отправлял их восвояси.
В конце концов к нему прислали Лорка с вопросом — почему. Тот не стал ходить вокруг да около, спросил напрямую:
— Ты отказываешься от женщин, потому что они рабыни? Если хочешь, Нотон-кун пришлет тебе любую из тьмы племен, подвластных ему, только выбери.
— Если Нотон-куну больше не нужен жрец — я так и сделаю, — ответил Маатан.
— Служение запрещает близость? — изумился Лорк. — Боги настолько жестоки к своим слугам?
— Нет, — покачал головой Маатан. — Близость не под запретом. Но только с теми, кто отмечен. Как ты, — он не отказал себе в удовольствии провести пальцами по темному предплечью со светлым узором.
Кажется, Лорк едва удержался от того, чтобы не шарахнуться прочь.
— Со мной?
— И с тобой я могу тоже, — согласился Маатан.
— Но я же мужчина! — Лорк вскинул голову, точно уже готовился защищаться.
— Конечно, мужчина, — спокойно согласился Маатан. — Боги не отмечают женщин.
Лорк не стал больше ни о чем спрашивать и надолго замолчал, время от времени кидая непонятные взгляды.
— Не обязательно говорить это твоему отцу, — посоветовал Маатан. — Расскажи только, что если я проведу ночь с женщиной — не пройду Посвящение.
Лорк кивнул и вышел, не опустив полога.
