–Видимо, нас хотели в достаточной мере подготовить,– пожимает плечами Марк, внимательно слушающий Ламу.– Покидать дом разрешается с семнадцати лет. Но это очень редкие вылазки и обязательно с сопровождением. Мне повезло: уже этой весной я побывал в Городе.
–В Городе?– переспрашивает Кит.– Но зачем, если это настолько рискованно?
–Я не знаю,– снова жмёт он плечами.– Настоящая цель известна только тем, кто давно оставил ученичество за спиной. А я наблюдал, привыкал,– Марк нервно теребит застёжку на комбинезоне.– Нас было трое на обучении. Они старше меня, вот-вот девятнадцать должно исполниться. Это я подговорил их пробраться в поезд. Мы хотели просто прокатиться! А потом увидели спящую девушку, я… Прости, Сель, я правда дурак, не знаю, что стукнуло в голову. Я люблю рисовать и таскаю с собой мини-палочку для создания татуировок. Мы так и не признались потом, что натворили, нам и без того влетело за самовольство.
–Мальчишки,– фыркает Кит.– Какие же вы ещё мальчишки.
–Я жил так примерно до одиннадцати лет,– вновь берёт слово Лама, пропуская замечание Кит мимо ушей.– И остался бы там до сих пор. Но однажды услышал разговор. Я не был готов узнать то, что узнал. Хотя, если честно, узнал не так и много, мне открылась лишь малая толика правды. Но хватило и этого. Нет,– предупреждающе вскидывает он руку.– Не спрашивайте. Возможно, я не открою этого никому, никогда. Суть в другом: мне стало страшно оставаться там дальше. Отчасти потому, что могли догадаться, что я в курсе некоторых вещей, о которых почти никто не знает. Отчасти из-за того, что о них узнал. Но я понимал, что так просто не выбраться, нужен план. Я пытался проникнуть в закрытые для свободного посещения комнаты, думая, что там может храниться информация, которая поможет улизнуть. Что-то вроде планировки здания. Но нашёл совсем другое.
Он хмурится, вспоминая один из множества оставшихся за спиной дней. Лоб разрезает морщина, подходящая больше пожилому мужчине, чем семнадцатилетнему парню.
–По-моему, это было на нижнем ярусе. По крайней мере, дальше подъёмник не спускался. Прежде я никогда не был там. Двери, разумеется, были закрыты, поэтому я выбирал только те, где нужно вводить код. Ключ достать было невозможно. Я поджидал, когда кто-то пройдёт, отслеживал комбинацию и заходил. Не всегда правильно запоминал с первого раза, но в итоге попадал практически в любое место, куда хотел. Здесь я прождал три дня.
–Ты три дня сидел в коридоре под дверью?
–Нет, конечно,– Лама кривит губы в подобии улыбки.– Я не мог исчезать надолго, не вызывая подозрений. Не забывай, у нас ведь шло обучение, свободного времени оставалось не так много, как хотелось бы. А ночью на двери комнат устанавливали защиту. Чтобы не заблудились, отправившись бродить по зданию. Мы ведь были детьми, любопытство никуда не денешь.
Не знаю, как Кит, но мы с Марком отлично понимаем друга. Марк и сам недавно жил в тех же условиях, а я никак не могла забыть его слова о том, что здание на двадцать семь этажей уходит под землю. Целых двадцать семь! В Городе в моей зоне не встречалось ни одного дома выше девятнадцати. Да и в коридорах, по которым меня водили, немудрено заблудиться, их переплетения напоминают лабиринт.
–Но, наконец, я попал внутрь. Не знаю, как описать, что я почувствовал тогда. Шок, ужас, восхищение, недоумение? Там…
Лама вдруг замолкает.
–Что ты увидел там?– торопит его Кит. Марк, сам того не замечая, подвигается немного ближе. Похоже, он не осведомлён о том, что скрывается на нижнем ярусе убежища заблудших.
–Это было огромное помещение. Действительно огромное. Что-то вроде склада. Не уверен, что за всю оставшуюся жизнь увижу что-то, хотя бы отдалённо напоминающее его. До сих пор задаюсь только одним вопросом: откуда у изгоев, живущих в глухом лесу, столько техники? Мне не с чем сравнивать, насколько она навороченная, но даже тогда я понимал, что эти штуки могут многое, очень многое и стоят баснословных денег. Не помню, сколько ходил там, я потерял счёт времени. В одном из отсеков обнаружил защитные шлемы. Так я узнал, что они выполняют не только защитную функцию. С помощью них можно поддерживать связь. Дальше разбираться в их функциях было некогда, боялся, что меня обнаружат. Откладывать побег не решился. Шлем прятать было негде, а пробираться второй раз – могло ведь и не повезти больше так. До ночи оставалось несколько часов, и я решился. План этажей так и не нашёл, пришлось довериться интуиции.
Лама ненадолго прерывает рассказ. В который уже раз изучает переговорник, как будто отыскивает что-то новое. Но мы понимаем: делиться воспоминаниями нелегко. Особенно ему, всегда замкнутому, молчаливому.
