Поняв, что не простит после своей трусости, девушка решилась. Стараясь оставаться незамеченной, она двинулась следом. Приближаться ближе десяти шагов опасалась, несмотря на то, что долгая жизнь в лагере приучила к бесшумным передвижениям. Но основную суть разговора она уловила. Охране поручили найти какую-то девчонку. Где она сейчас – никому не известно. Возможно, в Городе, возможно, где-то в лесу. Да и жива ли? Кит не разобралась, для чего её ищут. Кажется, стянула что-то важное. Сейчас её заботило совсем другое. Она вдруг поняла, что охрана идёт в сторону зоопарка. Но ведь путь к Городу в другой стороне!
Долго не пришлось томиться в неведении. Конечной точкой маршрута оказалась заброшенная база на западной стороне, тот самой, которую прозвали запретной. Перебарывая всё возрастающий страх, девушка продолжала идти следом. Проследила, как один за другим скрываются охранники в полуразвалившемся здании. Несколько минут ещё слышались их голоса и звуки, будто отодвигают что-то тяжёлое. И наступила тишина. Выждав какое-то время, Кит ползком подобралась совсем близко, заглянула в оконный проём. Заброшенный диспетчерский домик был пуст.
Вырвавшись из размышлений, я оглядываюсь. Это не от ночного холода мурашки, это зябко от внутреннего холода. Кит сказала тогда: они вернутся. Вернутся, чтобы стереть с лица земли лагерь. По их лицам было видно, что они не оставят всё, как есть. Каково это – жить в ожидании конца? Вчера, сегодня, завтра. Они могут прийти в любой момент, в любую минуту. Могут уже сейчас, пока мы сидим здесь, подбираться со спины, готовясь нанести сокрушительный удар. Посты стоят по всему периметру, но любого ли противника под силу одолеть им? И Тик так и не нашёлся.
Я незаметно кошусь на Марка. Не то чтобы я его подозреваю… И всё-таки, всё-таки.
Меня отвлекает голос Кит.
–Нам нужно оружие.
Неплохая мысль. Только где его взять? У нас с Марком пистолеты заблудших, большинство ребят тоже вооружено: на складе, как оказалось, имелись небольшие запасы. В который раз уже задаюсь я вопросом: откуда? Но для противостояния охране этого недостаточно.
–Склад пуст, ты сама сказала,– голос Ламы звучит приглушённо.
–Наш склад,– загадками отвечает девушка.– Но есть ведь другой, на котором оружие не переведётся никогда.
–Не глупи,– раздражённо бросает он после недолгого молчания.– Нашла время.
Но Кит не сдаётся и несколько минут продолжает уговаривать Ламу. Потом, обиженная, придвигается ко мне ближе.
–Самое интересное,– обращается она ко мне,– Что он признаёт мою правоту. Но сделает всё по-своему. Не удивлюсь, если через пару часов он вновь пропадёт, чтобы через несколько дней объявиться и сказать, что всё готово.
–Про какой склад ты говорила?– я стараюсь не обращать внимания на её недовольный тон, давным-давно уяснив, что не стоит лезть в чужие размолвки, если не хочешь оказаться крайней.
–Городской,– охотно поясняет Кит.– Ты хотела узнать, откуда у нас столько совершенно не вписывающихся в отшельническую жизнь вещей? Так вот знай: всё это из Города. Только не подумай, что мы совершаем туда прогулки каждую неделю. Риск огромнейший. Выбираемся, когда возникает острая необходимость. Лекарства заканчиваются, например.
–Всегда удачно?– вопрос Марка пугает своей неожиданностью. Он молчал уже несколько часов.
Кит молча качает головой. Она не успевает ответить, Лама останавливает разговор резким взмахом руки.
–Ещё громче нельзя? Хотите трепаться – идите к домикам.
Мы замолкаем. Чувствую волны раздражения, исходящие от Кит. После недавнего объяснения Лама вновь становится главным в лагере. Это происходит само собой, без каких-либо объявлений. Просто невозможно не считаться с его силой и уверенностью, и Кит без возражений принимает это.
Становится так тихо, что слышно потрескивание костра, идти до которого не меньше десяти минут. Или это в ушах трещит что-то? Марк снова уходит в себя, Кит борется с раздражением, Лама покачивается с прикрытыми глазами. Ещё двое ребят, чьи имена до сих пор не запомнила, сливаются с деревьями и совсем не видны. Ночь холодная. Ничего интересного не предвидится. Остаться здесь, с теми, кто за последние дни стал гораздо ближе многих, с кем жила когда-то рядом, или прогуляться до костров? Уходить неловко и я, нахохлившись и обняв колени, продолжаю сидеть. Глаза привыкают к темноте, но всё-таки довольно трудно различать что-то дальше десяти шагов. Как успеем мы вовремя заметить подбирающихся врагов, если они не выдадут себя неосторожным шагом? Кто-то касается моего плеча. Клевер – так, кажется, его зовут – протягивает мне две спаянные трубки.
–Что это?
–Посмотри через них,– шёпотом объясняет Клевер.
Я смотрю. Стволы, трава, тропинки – я вижу всё, окутанное зелёной дымкой.
–Прибор ночного видения,– продолжает шептать парень над ухом.– На каждом посту есть такой. Без них наше просиживание здесь теряет абсолютно весь смысл. Человеческий глаз не настолько привычен к темноте, чтобы вовремя заметить опасность.
