Мавна завязывала волосы в хвост, держа в зубах резинку для волос, поэтому ответ прозвучал не очень разборчиво.
– Я дома никого не предупредила, что не приеду.
– Ну так позвони и предупреди.
Мавна кинула взгляд на свой выключенный телефон, блаженно замолчавший, напоминающий теперь чёрный безжизненный кирпич, и вздохнула.
– Спасибо тебе, что выслушала и приютила. Как всегда. – Она наклонилась над Купавой и расцеловала её в обе щеки. – Ты моё чудо и спасение. Но я правда хочу домой. Мне очень нравится у тебя, но я хочу лечь в свою кровать и побыть одной. Побыть дома. А то мне кажется, что иначе у меня голова взорвётся от впечатлений и я вообще не смогу заснуть. Я закажу такси, не беспокойся.
– Эх-эх, – вздохнула Купава. – Ну раз тебе так будет лучше, то кто я такая, чтобы указывать? Вызову тебе бизнес-класс. А за великом потом заедешь.
Они с Купавой попрощались, пообещав, как обычно, созвониться утром. Такси приехало быстро, город уже избавился от пика вечерних пробок, и путь до дома прошёл почти незаметно. Но когда машина свернула на узкую улицу, ведущую вдоль частного сектора, внимание Мавны кое-что привлекло. Она всмотрелась в темноту, разбавленную тусклым светом фонаря. На детской площадке недалеко от их двора уныло раскачивались качели, и фигура на них показалась Мавне знакомой.
– Остановите здесь, пожалуйста, – попросила она водителя и выбралась из машины.
Ветер метнул в лицо упавшие листья. Потянуло сырой землёй и ночным холодом. Мавна захлопнула дверь и, зябко ёжась, подошла ближе к площадке.
– Варде? – недоверчиво позвала Мавна, вглядываясь в светловолосого парня, сгорбившегося на качелях. Между колен он зажимал пустую бутылку какого-то крепкого алкоголя.
Варде повернул голову. Волосы падали ему на лицо, и Мавна поняла, что он совершенно пьян. И к тому же плачет. Рука сама собой потянулась ко рту.
– О. Добрый вечер. – Варде скривил губы и оттолкнулся ногами от земли, раскачиваясь на качелях. – А где твой пёс?
– У меня нет собаки.
Мавна и сама покачивалась. Пришлось прислониться к столбу.
Откинув волосы с лица, Варде ещё сильнее скривился, и Мавна не понимала, что означает его полуухмылка. Стоять рядом с ним было страшновато, но бросить его в таком состоянии она не могла.
– Зато есть ручной чародей. Не отнекивайся. Я вас видел вместе. Шли, как голубки. Он такой дикий, патлатый оборванец. И ты за ним спешила, чуть ли не в рот ему заглядывала. А знаешь, кто ему рожу раскрасил? Что, красиво стало? Понравилось?
Он говорил заплетающимся языком, слова путались, а глаза влажно блестели от пьяных слёз. С каждым словом Мавне становилось всё холоднее внутри. Будто куда-то растворялось всё то светлое и хорошее, что появилось в груди после вечера с Купавой. Она смотрела на Варде: пьяного и плачущего, с бутылкой, и совсем не понимала, что происходит.
– Ты пьян. Давай я вызову тебе такси до дома.
– А ты от разговора уходишь, милая моя! – Варде помотал головой и слегка ударился виском о столб качелей. – Ты же всё знаешь, раз водишься с огнепоклонниками. Почему раньше мне не сказала? Хотела поймать? Прикормить и сдать. Сколько он тебе обещал за меня? Сколько я для тебя стою, а? – Он вытряхнул в рот последние капли из бутылки, поморщился, вытер губы, икнул и продолжил: – Ты спишь с ним? Я же понимаю. Я вас видел. Наверняка вы с ним…
– Хватит! – крикнула Мавна. – Замолчи! Я не хочу слушать твой бред. Что ты несёшь? Как тебе не стыдно? Иди проспись, и тогда поговорим! Ты врал мне, а я…
К горлу подступили слёзы, губы задрожали. Варде даже не встал с качелей, только фыркнул.
– Это кто ещё кому врал, любовь моя. Я-то думал, что нашёл себе отдушину. А нашёл чародейскую подстилку.
Мавна не выдержала, шагнула вперёд и отвесила Варде пощёчину. Его голова мотнулась в сторону, он зашипел и прижал ладонь к щеке.
– Я человек, а не отдушина, – проговорила она горько. – Если ты думал, что можно вечно водить меня за нос, то не выйдет. Всё тайное становится явным. А Смородник помогал мне. И я ему. Мы просто знакомые, а если ты думаешь иначе, то помой мозги с мылом, идиот.
Мавна снова едва сдерживала слёзы. Ну вот. Посидела с Купавой, расслабилась, а теперь её будто с головой накрыли плотным покрывалом, не пропускающим ни свет, ни воздух. От обиды хотелось разреветься или кого-то поколотить.
Стиснув зубы, Мавна несколько раз глубоко вдохнула, глядя в тёмное небо. Покровители, и что с этим дураком делать?
Зато Варде как раз разрыдался.
Уткнул лицо в ладони, согнулся пополам и затрясся. Пустая бутылка выпала и покатилась по земле. Мавне пришлось выкинуть её в урну.
Как оставить этого дурака тут, рыдающего и пьяного? Пусть он упырь, всё равно как был хрупким мальчишкой, так и оставался. Пристанут какие-нибудь парни «с района», изобьют… Мавне одного избитого уже хватило. Она недоверчиво хмыкнула, представив, как Варде бьёт Смородника своим узким изящным кулаком художника. Да уж, ну и превратности судьбы.
