Купава быстро черкнула что-то в блокноте.
– Ну а если вы переедете? Жить не с отцом, а с самим Варде ты бы хотела?
Мавна глотнула ещё вина, взяла суши с тарелки. Прожевала, выдохнула и закрыла глаза.
– Нет. Не сейчас и не всё время. А ещё… – сердце застучало быстрее и глуше, – ещё мне сказали, что он упырь. Из тех, кто неотличим от человека.
Она сказала это, и голова закружилась, будто мысли подхватил вихрь какой-то тьмы. Эта тьма смеялась над ней, растаскивала мысли по кусочкам и вертела их, как ураган – осенние листья. Это же невозможно, правда? Пускай Купава скажет, что невозможно. Пусть даже рассмеётся и назовёт её доверчивой дурочкой.
Но сами упыри тоже когда-то казались чем-то невозможным.
– Ну и ну, – только и буркнула Купава, едва не выронив ручку. Мавна заметила, как она поёжилась. – Это кто тебе такое сказал?
– Смородник.
– И ты ему веришь больше, чем Варде?
Варде гладил её по волосам, когда упыри завывали снаружи, и ласковым голосом уверял, что это собаки. Даже когда Илар с ребятами убивали этих тварей, он всё равно играл в скептика и лишь отшучивался: нет, мол, ничего такого на наших болотах. Сам тут давно живу и ничего не видел. Он держал у неё под носом банки с чьей-то кровью и говорил, что это чайный гриб – однажды узнав, что Мавна не любит этот напиток и точно не станет пытаться заглянуть под крышку. И ведь обёрточной бумагой оборачивал, чтобы ничего не было видно… Несколько раз Мавна замечала у него на рукавах тёмные брызги и думала, что это чернила. Хотя теперь была почти уверена, что это была чужая кровь.
Зато Смородник примчался с разбитым лицом, чтобы сказать ей, что почуял в Варде упыря. И всё-таки нужно было признать: она готова поверить ему, несмотря на злость и обиду.
– Верю, – тихо сказала она. – Он никогда мне не врал.
– Ты знакома с ним пару недель и не можешь с уверенностью сказать, врал или не врал, – заметила Купава, не переставая строчить ручкой по блокнотному листу.
– За это время – ни разу. Всё оказывалось правдой, – признала Мавна. Под ложечкой неприятно сосало от осознания, что как прежде уже не будет. Она уже не сможет так доверять Варде и делать вид, что всё хорошо. И всё из-за Смородника. Ну кто его за язык тянул? Почему он не мог подождать со своими потрясающими открытиями?
На экране телефона высветилось очередное сообщение от него:
Мавна наконец-то открыла диалог и ответила коротко и гневно:
Она выключила телефон и со стоном отбросила его в сторону. Откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза сгибом локтя.
– Если не хочешь говорить на эту тему, – рука Купавы осторожно легла ей на плечо, – то давай просто посмотрим кино и поедим. Но… если допустить, что всё-таки упыри могут быть настолько похожи на людей и что Варде тоже упырь… Покровители, да это даже произносить странно! То я бы посоветовала тебе разобраться со всем скорее. Спроси у него прямо. Дай ему понять, что ты всё знаешь и не потерпишь лжи. Это ведь опасно, милая. Ну кто такое скрывает?
– Наверное, примерно все? – глухо отозвалась Мавна. – Вот ты бы призналась Илару, если была бы упырицей?
– Естественно, – фыркнула Купава. – Я считаю, это нужно указывать первой строчкой в анкете приложения для знакомств.
Мавна издала приглушённый смешок.
– Ну да, ну да. У Варде там стояла лягушка. Может, это их особый отличительный знак? Типа как треугольник у тайной организации. Болота и всё такое.
– Ты шутишь так, будто уже на грани нервного срыва. На-ка, выпей ещё.
Купава наполнила до краёв бокал Мавны вином и сунула в руку. Мавна снова напряжённо хмыкнула.
– Ну а кто сказал, что я не на грани?
Купава тактично замолчала и отложила блокнот. Сделала телевизор погромче, выключила люстру и зажгла аромалампу. Помимо лилий, по комнате поплыл нежный аромат апельсинов и мяты.
Какое-то время они просто сидели, прижавшись друг к другу, ели, пили и смотрели фильм. Купава принесла ведёрко ванильного мороженого с шоколадным соусом и маршмеллоу, а к нему – две столовые ложки.
Мавна украдкой поглядывала на Купаву и понимала, как ей хочется что-то сказать. Да и самой Мавне тоже хотелось спросить, как у них с Иларом и пошла ли им на пользу та встреча на кухне в кофейне. Вроде бы никто из них ни о чём не рассказывал, и спрашивать первой было бы неприлично. Захотят – сами расскажут, что уж с ними поделать.
Она громко вздохнула, и Купава растолковала этот вздох по-своему.
– Ты пока отдыхай и можешь даже не слушать меня, но я тебе вот что скажу, – произнесла она таким тоном, что сразу было ясно: и правда долго терпела. – Конечно, у меня не очень много личного опыта, но мне кажется, что я разбираюсь в людях и в жизни. И хорошо знаю тебя. Так что смотри. Если ты не чувствуешь себя рядом с человеком в безопасности, то это звоночек. Если ты не можешь сказать человеку правду, то это звоночек. Если ты чувствуешь, что от тебя что-то скрывают, то это звоночек. Если ты чувствуешь, что что-то не так, но не можешь объяснить сама себе, то…
