Один успел отскочить, а второй завыл, пытаясь сбить пламя с сапога. Смородник перепрыгнул через опрокинутый стул, пронёсся между толпящимися у входа людьми, столкнулся с барменом, который сбивал огонь со своего рукава. Быстро огляделся: паника, шум, полыхающая стойка и мебель, едкий чёрный дым. Темень, это что, он один натворил? Да просто же пламя метнул в целях самозащиты, ну не рассчитал, с кем не бывает.
Люди мельтешили перед глазами, на сцене уже никого не было, а микрофонная стойка валялась опрокинутая. При выходе образовалась давка, все спешили покинуть бар, и Смороднику показалось, что вместо гремящей музыки снаружи уже слышны сирены – полиция или пожарные, не разберёшь.
Куда же делась эта девка?
Позади сцены колыхалась занавеска, один угол которой уже дымился. За занавеской виднелись двери – подсобка или чёрный ход. Смородник бросился туда, взбежал по двум ступеням на сцену и с размаху навалился плечом на двери. Они поддались неожиданно легко, и Смородник выкатился на улицу, чудом удержав равновесие и не прочертив носом по асфальту.
Перед ним оказалась тёмная подворотня, похожая на ту, где он дрался с упырёнком Варде. Смородник осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, ускользнула ли нежичка через эти двери и куда могла деться. Ничего не понятно, кругом пустота и тишина, и только винт кондиционера в решетчатом коробе гудел над головой.
– Ты чего тут суетишься, парень?
Из двери вышли всё те же чародеи. Один из них держал в руках здоровенную бутылку из толстого стекла, до горлышка наполненную спиртным. Смородник выругался и сплюнул.
– Тут упырицы среди людей шастают, а вы их покрываете?
Тот из чародеев, что был повыше, без бутылки в руках, презрительно выпятил нижнюю губу.
– Ну уж извини, тут наше место. Что хотим, то и делаем. А ты своей Матушке жаловаться не побежишь.
– С чего ты взял?
– Да с того, – хмыкнул второй, коренастый и почти лысый, с бородкой и усами, и крутанул бутылку в руке. – Порешаем тебя тут и всё.
Высокий чародей запустил огненный сгусток в Смородника. Он пригнулся и метнулся в сторону, и огонь только немного опалил куртку. Сражаться с чародеем огнём – провальная затея, навредить серьёзно не получится, но можно измотать противника и рассеять внимание. Если подготовиться и настроиться, то можно без ущерба пройти даже сквозь стену огня, но такие вспышки всегда внезапны и могут спалить одежду или оставить неприятные ожоги. А ещё очень больно бьют по глазам.
– Тут тупики, проходы заставлены. Здесь грузовики паркуются, подвозят жратву к кафешкам. К утру разъедутся. Так что бежать некуда, патлатый.
Первый чародей бросился на Смородника так стремительно, что тот не успел отреагировать. Колено с силой ударило его под дых, а следом в висок прилетел кулак – с такой яростью, что мир перед глазами у Смородника потемнел и закачался, а живот скрутило тошнотой. Он упал на колени, не в силах даже вдохнуть, и будто сквозь слой ваты услышал:
– Про нашу девчонку молчи. И что нас тут видел тоже. Иначе мы тебя жалеть не станем, так и знай.
Ещё один удар – ещё тяжелее первого – пришёлся по голове сзади. Одновременно раздался грохот разбиваемой бутылки, и по затылку потекла резко пахнущая жидкость.
Два дня Мавна постоянно хваталась за телефон, когда руки не были заняты вязанием или вышивкой. Ей остро, до сосущей в груди тоски не хватало милых, ничего не значащих сообщений от Варде. Стикеров, смайликов, фото какой-то ерунды, которую, казалось, мог замечать в этом только он один: истлевший до скелета листок, тонкое кружево паутины, интересный вид мха на дереве. Несколько раз она сама открывала диалог и собиралась прислать ему какое-нибудь фото: вышитого гриба или стопки свежих оладий. Но каждый раз с горечью одёргивала себя: дура, он не милый мальчик. Он упырь, чудовище и лгун. Причина её проблем и нервов.
Темень, она полгода засыпала с кошмарами и видела в них упыря, но всё это время встречалась с одним из них… Казалось, что ещё немного, и она сойдёт с ума.
Но другой голос в голове спрашивал: а чем ты лучше? Сколько ты скрыла от него? Сотрудничала с чародеем у него за спиной.
Но она ведь не знала, что Варде – не человек…
Купава звонила часто. Вчера приходила в гости, и они с Мавной, закрывшись в комнате, пересмотрели целый сезон глупого шоу про одинокого красавца и толпу претенденток на его руку и сердце.
Если бы не она, то Мавна, наверное, снова замкнулась бы в себе.
Конечно, и Илар, и родители её подбадривали. Хотя Мавна и не говорила им правду про Варде: ограничилась тем, что сказала, будто они поссорились. А вот пластиковое колечко-лягушку она сняла. Оставила на тумбочке у кровати. Но надевать больше не хотелось.
Ещё её тревожило отсутствие вестей от Смородника. Больше суток назад она отправила ему большое сообщение, которое сначала долго и кропотливо составляла в заметках, перебирая слова и варианты. В итоге остановилась на одном и решила: будь что будет.
