Хотела бы сказать ещё что-то. Что любит его и всё равно будет рядом. Но не могла. Мавна поняла: она ведь и раньше ни разу не говорила ему, что любит. Варде говорил. Она – нет. Отправляла стикеры-сердечки. Целовала. Позволяла любить себя. Но никогда не произносила это слово вслух. Ей сейчас совершенно не хотелось копаться в себе ещё глубже и разбираться, было ли в её поведении что-то кроме осторожности и, может, невнимательности. Она ведь была с ним так близка, как только можно. И вряд ли какое-то одно произнесённое вслух слово могло что-то изменить.
Варде опустил взгляд на её руку, которую Мавна положила на скамейку, так и не решившись дотронуться до него. Запоздало Мавна поняла: сейчас заметит, что она сняла кольцо. И точно.
– Лучше бы тебе держать его рядом, – упавшим голосом заметил Варде.
Мавна нахмурилась.
– Почему это?
Варде снова замялся. Опять какие-то тайны, секреты, недомолвки… Мавна всхлипнула.
– Я больше не выдержу, – сказала она глухо. – Ты меня изводишь, Варде, неужели ты этого не понимаешь? Мне кажется, что я схожу с ума. Всегда казалось, если быть честной. Тебя будто создала нейросеть, которая имеет смутные представления о человеке. Вот знаешь, смотришь на картинку и не понимаешь, почему мороз бежит по коже. А потом замечаешь шестой палец на руке. Или нереалистично симметричные глаза. Или другую подобную ерунду. Вот и ты такой же. Хороший и милый, но с пятнами крови на куртке. Нежный и внимательный, но твои губы и ладони холоднее льда. Любишь готовить пасту с песто и оладьи, но от твоих волос потом пахнет не кухней, а болотной грязью. Помнишь, как ты говорил мне, что на болотах воют собаки, а никаких упырей не существует? Я так хотела верить тебе, Варде. Но ты будто намеренно сводил меня с ума. Скажи, что я не права. Убеди меня, пожалуйста.
Она снова спрятала руки: сунула себе под мышки, сжалась и наклонилась чуть вперёд. В душе расползался сосущий холод, и Мавна чувствовала себя ужасно одинокой в этот солнечный день среди гуляющих людей в парке, рядом с парнем, за которого чуть не вышла замуж. Ей до боли хотелось, чтобы он её обнял, но в то же время страшно было даже подумать о таком. Обниматься с упырём… Жуть.
Скамейку будто бы делила невидимая стена из пуленепробиваемого стекла. Как же не хватало сейчас Купавы или Илара. Или прежнего Варде. Кого-нибудь, кто мог бы сжать её руку. Кому можно было бы уткнуться носом в грудь и почувствовать себя в безопасности. Совсем недавно Варде был для неё уютным убежищем. Но оказалось, что в убежище давно завелись чудовища.
– Прости меня, – снова сказал он. Со стороны любой бы заметил, в каких похожих позах они сидят: подавшись вперёд, втянув головы в плечи, зажато сцепив или спрятав руки. Был ли сейчас в этом парке кто-то несчастнее? Извинение Варде утонуло в звонком детском смехе, и мимо лавки с гиканьем пронеслись две девочки на ярко-розовых самокатах.
Мавна проследила за ними взглядом, хмыкнула, вытерла нос рукавом и качнула головой.
– Я не то хочу от тебя услышать. Не нужно продолжать прикидываться хорошим мальчиком. Поздно. Скажи мне, только честно. Ты знаешь что-то о пропажах людей? О Лекеше? Если ты не станешь лгать мне в этот раз, может, я изменю своё мнение о тебе.
Варде не отвечал. Каждая секунда его молчания падала в душу Мавны камнем и будто тянула сердце ниже, ниже, заставляя биться медленнее и тяжелее. Он молчит, потому что знает правду, но придумывает очередную сладкую ложь? Или потому, что боится, что правда ранит её больнее тишины? А может, он и в самом деле ничего не знает и упыри тут совершенно ни при чём?
По щеке покатилась слеза. Мавна всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.
– Всё с тобой ясно, – глухо и обиженно пробормотала она.
– Нет. – Варде встрепенулся. – Ты неправильно меня поняла. Я ничего не знаю о нём, честно. Клянусь тебе. Ты думаешь, что раз я… упырь, то причастен абсолютно ко всему, что делают любые другие упыри. – Варде замялся на слове «упырь», но скоро продолжил снова, быстро и запальчиво: – Люди тоже творят много зла. Но я же не стану просить тебя нести ответственность за преступления другого человека только потому, что ты тоже человек. Ты ведь и не обязана знать всё, что делают другие люди. Вот и я… Тоже не знаю. Но могу постараться узнать, если тебе это важно.
– Если важно? – Мавна не поверила своим ушам. Сквозь пелену слёз, застилающих глаза, она видела, как Варде втянул голову в плечи, уже и пожалев, наверное, о своих словах. Но Мавне было всё равно. Камни в её груди воспламенились и превратились в горящие угли. –
