Мавна остановилась и повернулась к окликнувшей её женщине, сделав самое невинное лицо. На Илара такое действовало безотказно: круглые печальные глаза, чуть приподнятые брови и растерянно приоткрытый рот. Но женщина лишь вздёрнула аккуратную бровь. В её взгляде явно читалось неодобрение.
– Я… Уже ухожу.
– Нет. – Не просьба и не вопрос, скорее, приказ. От строгого голоса по спине пробежали мурашки, и Мавна вновь почувствовала себя шестнадцатилетней школьницей, будто и не было тех лет в техникуме. Их с Купавой однажды поймала завуч с сигаретой в туалете, вот и обращалась тогда к ним в похожем тоне. До сих пор было стыдно вспоминать, а уж что Илар им высказал…
Женщина подошла ближе, и на Мавну повеяло знакомым тяжёлым запахом духов. Кажется, именно такими пропахла тогда машина Смородника… Интересно. Женщина была одета в шёлковый брючный костюм с разводами персикового и пыльно-розового цветов, на шее у неё висело колье – жёлтое, наверняка золотое. Губы накрашены сливовой помадой, седые волосы собраны в аккуратный гладкий хвост. Она была невысокой, одного роста с Мавной, но из-за каблуков и осанки выглядела властной и статной. Мавна стыдливо опустила глаза, чувствуя себя провинившейся.
– Это частная территория. Мы не пропускаем людей с улицы. Что ты тут забыла, милочка?
Мавна вцепилась пальцами в ремешок сумки.
– Извините.
– Я задала вопрос.
Никого подводить не хотелось. Наверняка эта женщина тут кто-то вроде завуча или даже директрисы – мало ли, что она сделает Смороднику, Калиннику или Луннице. А то ведь ещё и консьержке перепадёт. Рискованно.
– Простите. Я заблудилась. Пришла в гости к другу.
Женщина приподняла брови.
– Далековато же ты зашла. Я закрываю глаза на визиты во взрослое общежитие, но сюда посторонним заходить нельзя. Даже опасно. Пойдём, я выведу тебя. И надеюсь, мы больше не встретимся.
– Угу, – понуро буркнула Мавна.
Они пошли обратно. Женщина – быстро стуча каблуками, Мавна – едва за ней поспевая. Обволакивающий шлейф парфюма душил, и будто бы чувствовалась власть, исходящая от чародейки. Конечно же, в представлении Мавны она обязана быть чародейкой, как иначе? Проходя мимо больничного отделения, Мавна зачем-то обернулась.
– Послушайте, – она попыталась завязать разговор, пока женщина вела её, как провинившуюся девчонку, по коридору с окнами. – Я хотела бы кое-что узнать, пока выпала такая возможность. Как… Как стать чародеем?
Мавна прибавила шаг, чтобы не плестись сзади, а хотя бы пытаться идти на равных. Женщина повернула к ней голову, задержав на Мавне задумчивый взгляд.
– Потерять всё, девочка. И не побояться обрести вновь. Вряд ли ты этого захочешь.
– О. – Мавна потёрла щёку, чтобы скрыть смущение. Снова она казалась себе дурочкой, задающей неуместные вопросы. Ну кто так делает? – Я вовсе не то имела в виду. Просто… у вас же есть молодые ученики? Откуда они поступают?
И снова пожалела, что не откусила себе язык лет десять назад. Может, вообще лучше всего было бы помалкивать и не давать этой чародейке знать, что ей хоть что-то известно об этих странных ребятах со способностями сжигать всё на своём пути?
– Не стану спрашивать, кто тебе рассказал о нас и этом месте. Сама выясню. А тебе лучше бы задавать свои вопросы своему другу, к которому ты пришла.
– У меня просто пропал приятель, девятилетний мальчик, – принялась оправдываться Мавна. – И я подумала…
– Мы не крадём детей, – отрезала женщина сурово. – Мы их спасаем. Вот и всё. Тебе пора.
Они быстро дошли до проходной в основном корпусе, и женщина указала Мавне в сторону выхода.
– Извините. – Мавна крепче вцепилась в сумку. – Я не хотела доставить неприятности. И если вопросы прозвучали бестактно – тоже. Мне просто важно кое-что узнать.
– Всего хорошего.
Женщина развернулась и пошла обратно, оставив Мавну чувствовать себя униженной и незначительной. Отмахнулась от неё, как от навязчивой мошки. Мавна вздохнула. Что ж. На другое вряд ли можно было бы надеяться, когда лезешь в осиное гнездо. Но у неё же остаётся упрямая голова и несколько способов вызнать нужное. Она попробует снова.
Консьержка молча нажала на кнопку, разблокировав перед ней турникет.
Варде вытер руки о передник и стянул его через голову. Он пожарил куриные крылышки в панировке, почти повторив рецепт известного в Уделах сетевого кафе. Сделал картофельный салат. И так замотался, что догадался снять фартук только после того, как поел сам и почти вымыл посуду – оставалась только отцовская тарелка, но тот не спешил, обсасывал куриные кости и кидал их с глухим стуком, не сводя угрюмого взгляда с Варде. Тот понял: из-за фартука. На столе перед отцом стояла эмалированная кружка с кровью, из которой тот периодически прихлёбывал со звуком, от которого Варде чуть не тошнило.
– Наконец-то стал на мужика похож, – хмыкнул отец, когда Варде остался в джинсах и свитере. – А то я сижу и гадаю: вроде сына растил, а получилась баба.
– Пап. – Варде оперся о столешницу кулаками, пропустив едкие слова, к которым уже даже привык. – Я должен сказать.
– Ну так говори.
