Отсюда была видна улица. Не болота. Светофор на углу перешёл в ночной режим и мигал жёлтым сигналом, на дорогах не было машин, а на тротуарах – прохожих. Всё замерло, погрузилась в дрёму до утра.
Пригородный пейзаж всегда казался Мавне странным. Ряд маленьких частных домишек с крохотными участками, напротив – дома побольше, а за ними уже видны четырёх- и пятиэтажки. Ещё дальше начинались кварталы новеньких высоток, будто бы сдавливающие частный сектор со всех сторон. Зато позади – пустыри и топи, тоскливо наползающие туманы и жуткий вой в самые тёмные ночи.
Варде писал, что скучает. Мавна прислала в ответ стикер-сердечко, но не смогла выдавить из себя ни одного осмысленного слова. Слишком устала, вечер выдался неожиданно насыщенный.
На душе было смутно. Даже стыдно перед Варде: она будто бы отвечает ему через силу, редко приезжает, часто придумывает отговорки и ничего не решила насчёт свадьбы, а он ждёт и присылает милые сообщения. Неужели она так заледенела и зациклилась на своих проблемах, что не может уделить бедному Варде немного времени? Но ведь именно он помог ей отвлечься в самое трудное время, когда она цеплялась за каждую возможность узнать хоть что-то о Лекеше и снять с себя часть вины – хотя бы уговорить себя в том, что он не единственный пропавший в Сонных Топях.
Мавна вздохнула, сжимая в ладонях кружку, и, стараясь не шуметь, поднялась в свою комнату по тёмной лестнице. Прикрыв за собой дверь, она зажгла настольную лампу. Потянулась к окну и включила гирлянду – пусть горит, с ней будто бы теплее и точно уютнее. А ещё свет маленьких огоньков отражался в оконном стекле и казалось, будто снаружи вовсе не болота, а сказочный город с горящими окошками.
В дверь легонько постучали. Мавна вздрогнула и тихо ответила:
– Да?
В комнату просунулась растрёпанная голова Илара.
– Булка, ты вернулась? Можно к тебе?
Мавна опустилась на кровать и кивнула.
– Заходи.
Илар прошёл внутрь, закрыл за собой дверь и тоже присел на кровать. Матрас под его весом прогнулся, издав жалобный хруст. Да уж, не ортопедический королевский гигант Смородника.
– Я ждал, когда ты вернёшься, но что-то задремал. – Илар зевнул во весь рот и встряхнулся по-собачьи. На нём была мягкая серая футболка с длинными рукавами и тёмно-синие домашние штаны в клетку. Мавна спрятала улыбку, глядя на него. Сейчас он походил на здоровенного, но безобидного медведя – с розовым следом от диванной подушки на щеке. Ему бы месить тесто и печь булки, а не бегать за упырями… Хотя вроде бы в последние дни всё было тихо. Все упыри будто бы перекинулись на Мавну, слишком часто она с ними встречалась на этой неделе.
– Не ждал бы. Я же не обещала прийти домой.
– Ну вообще да. Как там Варде? Что с ним?
– Ой, – Мавна махнула рукой, – какую-то заразу подхватил в городе. То ли грипп, то ли сильная простуда. Но ничего, пьёт чай и отдыхает. Через пару дней будет как новенький.
Мавна шумно прихлебнула чаю и залезла с ногами на кровать, устраиваясь среди подушек и плюшевых лягушат – подарков Варде.
Илар тоже переместился поудобнее, лёг на живот и обхватил руками подушку. Он протяжно вздохнул, глядя Мавне в лицо снизу вверх.
– Так хочется уже как-то беззаботно провести хотя бы день, – тихо сказал он. – Жду праздник Купавы.
– Ради праздника или ради Купавы?
Илар усмехнулся в подушку.
– Да ради всего. А то будто по кругу всё идёт. Хоть какое-то разнообразие.
Мавна задумчиво потрепала его по волосам. Она не могла согласиться с тем, что всё идёт по кругу: в последнее время в её жизни стало уж как-то слишком много разнообразия, даже голову вело. Но Илару об этом знать необязательно.
– Сестрё-ёнка, – протянул Илар, пристраивая голову у неё на коленях. – Ты стала редко бывать дома. Совсем большая у меня.
– Я младше тебя всего на год, – пропыхтела Мавна. Она пыталась устроить перевязанную ногу так, чтобы было не больно. И чтобы Илар не понял смысла её телодвижений.
– Всё равно. Для меня всегда будешь маленькой глупенькой булочкой. А теперь не успел моргнуть, а у тебя и работа, и парень, и тебя сложно застать дома. Давай сходим куда-нибудь вдвоём? В кино, например. М?
– Давай, – выдохнула Мавна. Но взгляд Илара уже был направлен куда-то в сторону.
– Мавна, – произнёс он изменившимся голосом и сел на кровати, – что это?
– Ты про чт…
Она и сама поняла. Штанина пижамы предательски задралась – совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы между носком и пижамой показались бинты с проступающими светло-зелёными пятнами. В груди у Мавны похолодело. Она резко двинула ногой, и штанина снова закрыла повязку.
Но было поздно.
Илар повернул к ней вытянувшееся лицо и сглотнул.
– Что это? Это то же самое, чем лечили Алтея, да?
Мавна опустила глаза. Смотреть на Илара, который разом из сонного и ласкового превратился в строгого старшего брата, было стыдно. Вот и всё. Допрыгалась. А что она может сказать? Сразу вскроется вся её ложь, наивная и хлипкая, как карточный домик. Потянешь за одно слово, как за ниточку, и распустишь целый свитер неумело связанного вранья.
– Это мазь, – прошелестела Мавна не своим голосом.
