– Я-то думала, что ты загадочный, а ты просто придурок. Вот идиотка.
Она поспешила прочь из постирочной, стуча каблуками по плитке. На ходу быстро оглянулась, показала Смороднику средний палец и ушла, громко хлопнув железной дверью.
Воцарилась тишина, нарушаемая ворчанием стиральных машин и гулом отопительных труб. Смородник наконец-то смог сесть на пол, не строя из себя ничего, и опустил плечи. Из носа текло, в висках стучало – пора бы отдохнуть, но он уже решил, что больше не будет валяться и терять время, которого и без того осталось мало. Сядет в машину и поедет кружить по городу. Всё лучше, чем бесконечно спать.
Когда стиральные машинки одна за другой закончили стирку, он старательно развесил вещи Лунницы на сушилке и разгладил все складки, будто бы это могло хоть немного искупить его вину за жестокие слова. А что он должен был делать? Врать ей и дальше? Делать вид, что её измены не растоптали последние тёплые чувства к ней? Смородник тяжело вздохнул, мотнул головой и повесил на сушилку бирку с номером комнаты.
А свои вещи он взял в охапку и унёс сушиться в свою квартиру. Оставлять в общей постирочной не решился: точно испортят, когда поймут, чьё это.
Тусклый рассвет заливался в комнату, когда Мавна, окончательно проснувшись, открыла глаза. Странно, но она ощущала себя очень уставшей, будто у неё забрали всю положенную для утра энергию. Наверное, это всё виновата осень.
Гирлянда ещё светилась, подключённая к компьютеру, и жёлтые блики падали на стену, увешанную открытками и набросками так плотно, что часть бумажек перекрывала друг друга. Мягкое одеяло невесомо обнимало объёмистым облаком, и высовывать из-под него руку было даже страшновато: воздух в комнате кололся прохладой.
Дотянувшись до телефона, Мавна разблокировала экран. Илар больше ничего не написал – наверное, после ночной охоты будет отсыпаться. Зато пришло странное оповещение:
Кликнув по оповещению, Мавна удивлённо подняла брови. Смородник поставил огонёчки на её фото, которое выложила Купава. Как-то на него непохоже… Взломали, что ли? Или случайно?
Был в сети в пять утра. Ну хотя бы были силы зайти в сеть и посмотреть её историю. Ещё и реакцию поставить. Мавна заметила, что к её щекам приливает стыдливый жар. Задумчиво прикусив губу, она ещё раз открыла диалог и решила написать ответ. Раз уж он первый начал, почему бы не воспользоваться? Тем более что она не станет писать ничего такого. Просто спросит, как там её суп. Будет обидно, если всё-таки оказался вылит в унитаз.
Вроде бы сообщение получилось нейтральным и доброжелательным. Оставалось надеяться, что Смородника оно не взбесит и он прислушается к её советам.
Мавна подобрала своё бельё и кардиган, незаметно надела их, села на кровати, чтобы натянуть джинсы, но тут почувствовала руку Варде у себя на талии.
– Я думала, ты спишь, – сказала Мавна, обернувшись на него с улыбкой.
– Спал, пока ты не стала возиться.
Мавна погладила его по щеке и чмокнула в уголок рта.
– Бедный, я тебя разбудила?
– Можно и так сказать.
Варде потянул её за плечи, повалил на спину и навис сверху, поднявшись на локтях. Мавна провела ладонью по его шее, ощущая мягкую, почти невидимую щетину, острый кадык и хрупкие птичьи ключицы. В рассветном полумраке кожа Варде казалась потусторонне-бледной, снова прохладной, и татуировка-лягушка выделялась на предплечье тёмным пятном.
От его губ опять пахло тихой лесной заводью и болотным туманом, мхом и росой, влажной древесной корой и промозглым осенним утром. Мавна прикрыла глаза, вдыхая этот нездешний запах, такой странный и вызывающий мурашки, но очень подходящий самому Варде.
– Останься ещё, – тихо попросил он. – Я испеку оладушки. Позавтракаем и пойдём гулять. Мавна… Переезжай ко мне. Я не смогу без тебя. Пожалуйста.
Он уткнулся носом ей в сгиб шеи, и Мавна со вздохом потрепала его по волосам. В этот раз разговор о переезде снова почему-то вызвал в груди что-то холодящее и неуютное. Будто бы Варде опять принялся за свою песню с замужеством, а они ведь только-только научились слышать желания друг друга…
– Мне надо на работу, – уклончиво ответила она. – Прости.
Мавна увернулась от поцелуя, и губы Варде мазнули её по виску. Она надела джинсы и футболку, не глядя на Варде. Шмыгнула в душ, и пока умывалась, не могла разобраться, почему уютное и спокойное утро вдруг поселило в её душе тревогу.
