Она вдруг в одно движение оказалась напротив Смородника: благодаря каблукам они были почти одного роста. Лунница нежно провела пальцем по его подбородку и выдохнула, склонив лицо. Смородника опалило жаром, рука сама собой дёрнулась выше, к талии Лунницы, но он остановил себя.
В мыслях снова зажглась отвратительная картина: Лунница и Багульник жадно припадают друг к другу, их тела двигаются в одном ритме, и глаза Лунницы с безупречно ровными стрелками на веках блаженно прикрыты.
– Не трогай меня, – хрипло выдохнул он.
– Но я видела, как ты поднял руку.
Тёплые пальцы тронули его локоть, Лунница прижалась ближе, и Смородника будто ударило током. Хотелось стиснуть её гибкое тело ладонями, обхватить губы своими губами, но разум кричал: нет, не стоит, не делай этого, тебе же станет хуже. Даже не думай.
– Может, попробуем снова? – предложила Лунница. – На один вечер. Мне тебя не хватает.
– Так возьми того, что не хватает, у других. У тебя же богатый выбор. Мне говорили.
Глаза Лунницы оскорблённо потемнели, она отпрянула на шаг назад.
– Ах, говорили…
– И я сам видел. Ты специально выбрала то время, когда была моя очередь стирать. Ты не могла не знать. Тебе так сложно было сказать всё словами?
Горло сдавило, и Смородник хотел бы думать, что это из-за простуды. Он и так тихо злился на себя за то, как глухо звучал его голос – будто у побитого несчастного пса. Но ведь правда оставалась на его стороне.
Лицо Лунницы стало разочарованным.
– Сложно. С тобой вообще было сложно. Ты же знаешь, я была влюблена в тебя. Первые пару лет так точно. А ты? Доброго слова от тебя не дождёшься. А Багульник давно за мной ходил. И не только он. В общежитии полно хороших парней, внимательных и чутких. Но я-то, дура, всё надеялась перевоспитать. Думала, замуж меня позовёшь. И, знаешь, я бы пошла. Но вовремя открыла глаза.
Смородник слушал её и не верил своим ушам. Что за бред? Влюблена? Замуж? Всем было ясно, что они проводили ночи вместе, чтобы не сойти с ума от одиночества. Или это только ему так казалось?
Как назло, память начала подсовывать их общие моменты. Вот Лунница ласкается к нему и говорит какие-то глупости о будущем, а он отмахивается и отворачивается лицом к стене, чтобы скорее заснуть. Вот она зовёт его сходить куда-то вместе и показывает новое платье из изумрудного шёлка, больше похожее на ночную рубашку, но Смородник говорит, что устал и хочет побыть один. Вот Лунница льнёт к нему по-кошачьи, кажется, уже не первый раз за ночь, и её гибкое тело буквально искрит, а он устало уворачивается от её поцелуев, встаёт и уходит на балкон курить…
Это лишь то, что вспомнилось за раз. Наверняка она обижалась, а он и не замечал, просто не задумывался о том, что своей тягой к уединению может ранить кого-то. Но не со зла ведь.
– Ты могла бы просто со мной поговорить.
Губы Лунницы скривились в усмешке.
– А ты умеешь разговаривать? Думаешь, я не пыталась? Ты то уходишь по срочным делам, то вдруг умираешь от усталости, то цедишь что-то едкое. Я устала, Смо. Я пыталась и билась, всегда хотела быть рядом, но ты не позволил мне. Не впустил в свою жизнь. Я не могла больше тратить время на мужчину, для которого главные женщины – это его машина и ортопедическая подушка.
– Поэтому ты заранее решила продумать пути отступления и спала со всем отрядом? Не удивлюсь, если даже до Лыка дошла.
Лунница размахнулась и влепила Смороднику звонкую пощёчину.
– Не удивляйся. Не дошла.
Она всхлипнула и отвернулась, взметнув рыжими волосами. Узкие плечи задрожали, она оперлась руками о стиральную машинку и склонилась, давясь рыданиями. Смородник процедил ругательство – который раз за это утро? – стиснул пальцами переносицу и промокнул салфеткой слезящиеся простуженные глаза. Темень, ну и свалилась же она на него… И так ничего не соображает из-за болезни, ещё эти девичьи сентиментальные бредни выслушивать.
– Извини. Я был резок.
Докатился, извиняется перед предательницей. Это она должна просить прощения за свои измены. Или это были не измены, а способ привлечь к себе внимание?.. Кто теперь разберёт. Смородник точно не хотел снова в это лезть, он не злился на неё и отпустил – пусть будет счастлива с тем, кто ценит её больше. А Багульник, должно быть, ценил.
Смородник положил руку ей на спину и легонько погладил.
– Ты лучше забудь меня. Совсем. И… извини. С тобой было хорошо, но я не любил тебя.
Сказал, и будто бы с груди убрали камень, о котором даже сам Смородник не догадывался. Дышать стало легче, пусть слова и отдавались горечью во рту. Может, он показался Луннице жестоким, и она долго будет вспоминать эту встречу в постирочной, проклиная его? Наверное, стоило сказать ей намного раньше. Не морочить ей голову и не давать ложных надежд. Он не создан ни для любви, ни для семьи – годен только убивать упырей и огрызаться на собратьев по отряду. А Лунница давно могла бы найти себе хорошего мужчину, который даст ей что-то кроме редких встреч в тесной комнате.
Лунница резко обернулась, смерила его презрительным взглядом и ядовито процедила:
