Остаток дня прошел в череде маленьких удовольствий – гости наслаждались пикником, подготовленным слугами. Мистер Винсент появился еще один лишь раз, довольно неожиданно, чтобы отвязать складки чар, образующих маскирующий купол. К тому моменту он уже успел натянуть сюртук, сложить мольберт и упаковать краски.
– Ох, мистер Винсент, только не говорите, что вы уже уходите! – окликнула его леди Фитцкэмерон, сидевшая на покрывале. – Я так надеялась, что вы к нам присоединитесь!
Чароплет замялся. Сейчас, когда он не мог отказать своей покровительнице, требовавшей его внимания, его плечи снова слегка напряглись.
– Конечно, леди Фитцкэмерон.
– Вот и славно! – улыбнулась та, прекрасно осознавая себя хозяйкой положения. – Больше всего мне хотелось бы завершить этот восхитительный день каким-нибудь
– Какая замечательная идея, леди Фитцкэмерон! – поддержала ее миссис Марченд, отвлекаясь от тарелочки с клубникой.
– Джейн невероятно хороша в создании
– Я прекрасно помню об этом и могу лишь гадать, насколько ее таланты отточились за прошедшие годы.
А Мелоди, сидевшая между отцом и капитаном Ливингстоном, ввернула:
– Ох, им стоит сделать
Захваченная врасплох этим разговором, Джейн попыталась найти способ как можно вежливее отказаться. Каждое ее взаимодействие с этим человеком только раздражало его все больше. И она не сомневалась, что единственное, что у них сейчас было общего, – это лютое нежелание сообща работать над «живыми картинами».
– Я лишь помешаю работе мистера Винсента.
– Чепуха. – Сэр Чарльз кивнул в сторону Мелоди и, к глубокому удивлению Джейн, добавил: – Идея твоей сестрицы кажется мне совершенно восхитительной.
Пытаясь скрыть удивление и досаду, Джейн встала и направилась туда, где стоял со своими красками мистер Винсент. Одним быстрым, почти неуловимым движением он встал и потянул одну из складок эфирной материи. Джейн не сразу поняла, зачем он это сделал, так как по-прежнему могла видеть остальную компанию – но затем по их реакции поняла, что теперь гости не видят ее саму. А затем мистер Винсент окутал их обоих еще одним слоем чар, и голоса гостей и прочие звуки умолкли. Оба этих трюка уже сами по себе впечатляли, но еще больше впечатляли те скорость и легкость, с которыми чароплет провернул их. Так что если бы Джейн и смогла понять, каким образом он заставил мир вокруг затихнуть, то все равно не смогла бы потягаться с ним в скорости.
– Прошу прощения, мистер Винсент, я…
– Нас никто не слышит, мисс Эллсворт, – пожал плечами тот, и даже под сюртуком стало видно, как перекатываются внушительные мышцы. – Можете со мной не любезничать.
Джейн изумленно замолкла и уставилась на него.
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
Чароплет стиснул зубы и как будто собрался что-то сказать, но спустя один долгий миг его раздражение утихло.
– Какую
– Нет-нет, нельзя начать разговор подобным образом, а затем делать вид, что ничего такого не было. Скажите мне, в чем я провинилась, чтобы я могла извиниться. – Еще не успев договорить, Джейн вспомнила, как резко они побеседовали на лужайке в Робинсфорд-Эбби. – Мне очень жаль, что я не нашла минутки поглядеть на вашу картину во время нашей прошлой встречи.
Мистер Винсент фыркнул и покачал головой.
– Я был весьма рад, что вы не стали этого делать, однако ваше сегодняшнее поведение показывает, что подобная сдержанность у вас не в обычаях.
– Мое поведение?!
– Я чароплет, мисс Эллсворт. Я создаю иллюзии в попытке перенести свою аудиторию в иные места. И потому я не люблю, когда люди разбираются, как работают эти самые иллюзии. Каждый, кто смотрит на то, что я делаю, отнимает у меня часть работы.
– Но вы же взялись обучать мисс Дюнкерк. Как вы можете негодовать, что кто-то познает ваши секреты, когда сами же ими и делитесь?
К удивлению Джейн, мистер Винсент потер пальцами переносицу, устало зажмурив глаза.
– Вы меня неверно поняли. Мне стоит научиться держать свои мысли при себе, потому что мне редко удается донести их внятно, – вздохнул он. – Я беспокоюсь вовсе не о технической стороне своей работы, а о впечатлениях, которые производят созданные мной сцены. Иллюзии должны захватывать зрителя, а не заставлять заглядывать за ширму в попытке понять, как все это работает. Разве вы смогли бы наслаждаться спектаклем, если бы все механизмы сцены находились на виду? С моей точки зрения, это то же самое. Я хочу, чтобы иллюзия работала цельно. И если зритель начинает задумываться, как она сделана, значит, я не сумел сделать ее достаточно захватывающей.
Джейн наконец-то сообразила, что именно его обидело и в чем она так провинилась перед ним – и тогда, на балу, и еще раз, уже сегодня. Однако сама она придерживалась иного мнения о высказанной проблеме.
