– Когда
Джейн отметила про себя, как мисс Элизабет то и дело подчеркивает, что хорошо знает мистера Винсента: со стороны могло бы показаться, что она говорит о родственнике.
– Здесь я целиком полагаюсь на ваше мнение, так как я практически ничего не знаю об этом человеке, а вы у него учитесь.
– Он просто великолепный учитель. Честное слово! Хотя, конечно, я и вполовину не так талантлива, как вы, – вздохнула мисс Дюнкерк, опускаясь на лавочку между розовых кустов. – А он похож на моего брата: они оба считают, что искусство – это высочайшее достижение, и потому оба весьма невысокого мнения о тех, кто не обладает никакими талантами.
В душе Джейн шевельнулась робкая надежда – ведь если мистер Дюнкерк узнает о том, что Мелоди не владеет никаким видом искусства… Но она придушила эту мысль на корню. Пускай никто не осудил бы ее, раскрой она бесталанность сестрицы после ее позавчерашней выходки, но Джейн не хотела – не могла – заставить себя поступить хоть сколько-нибудь дурно по отношению к мистеру Дюнкерку, пусть даже это и дало бы ей хотя бы маленькую надежду на то, что он…
Джейн осеклась, отгоняя эту мысль прочь. Нет. Никакой надежды у нее быть не может. И не стоит забываться и поддаваться беззаботным фантазиям мисс Элизабет – та, в конце концов, еще совсем юна и склонна выдумывать всякие глупости.
– Ну, вот тут вы, по-моему, лукавите: ваш брат весьма высокого мнения о вас!
– Ну, ему-то положено! А вот мистер Винсент не обязан меня ценить, но тем не менее мне начинает казаться, что я ему немножечко нравлюсь, потому что он уже не такой угрюмый, каким был, когда только явился. Я даже разок-другой видела, как он едва не улыбнулся мне, когда я делала что-то правильно.
– Ох, ну ради того, чтобы он «едва не улыбнулся», и впрямь стоит постараться!
– Можете сколько угодно иронизировать, однако похвала мистера Винсента тем и ценна, что крайне редка. – Мисс Дюнкерк помрачнела, глядя куда-то в пространство. – Учителям, щедрым на похвалы, верить нельзя.
Джейн смерила ее взглядом, в очередной раз задумавшись о том, что же случилось с этой девушкой, чтобы она хмурилась так сильно всякий раз, стоило ей погрузиться в воспоминания. По мере того как крепла их с Джейн дружба, эти перепады настроения случались все реже, но порой хватало одного случайного слова или фигуры речи, чтобы мисс Элизабет растеряла всякую веселость. Джейн очень хотелось, чтобы улыбка вернулась на ее лицо, так что она сказала:
– Мне всегда казалось, что из всех видов учителей меньше всего стоит верить тем, кто приносит с собой микстуры.
Мисс Элизабет рассмеялась, и ее лицо прояснилось.
– Стоит поблагодарить небеса за то, что у меня никогда не было наставника со склонностью к микстурам.
В этот момент до самого сердца лабиринта наконец-то добрались и Мелоди с мистером Дюнкерком.
– Вот вы где! Мы слышали ваш смех, но никак не могли вас отыскать. Вернее, я не мог. Уверен, что мисс Мелоди прекрасно знает, как пройти через весь лабиринт.
– К чему спешить, ища путь к сердцу, мистер Дюнкерк? – спросила Мелоди, взглянув на него из-под ресниц. – Я знала, что рано или поздно вы отыщете верную тропу.
Не уловив двоякий смысл этой фразы, мисс Дюнкерк тут же поспешила навстречу брату:
– Ох, Эдмунд! Нужно обязательно разбить в Робинсфорд-Эбби сад с лабиринтом! Разве можно представить себе что-нибудь замечательнее? Скажи, что сделаешь это. Пожалуйста, скажи, что сделаешь!
Тот ласково потрепал сестру по волосам так, словно та по-прежнему была маленькой девочкой.
– И откуда же у тебя взялось подобное желание? Не припомню, чтобы раньше ты как-то упоминала о своей любви к лабиринтам.
– Просто это так красиво и романтично! Правда, мисс Эллсворт так не думает, зато я думаю! Пообещай, что разобьешь сад с лабиринтом.
– О? – Пропустив мимо ушей назойливую просьбу, мистер Дюнкерк обернулся к Джейн, по-прежнему сидящей на лавке, и поднял бровь. – А вы что думаете о садах с лабиринтами?
Джейн и мисс Дюнкерк наперебой пересказали историю о гувернантке и микстуре. К рассказу присоединилась и Мелоди, припомнив пару деталей, ускользнувших из памяти Джейн. Когда они вчетвером направились к выходу из лабиринта, Джейн снова превратилась в молчаливую тень – теперь наступил черед Мелоди блистать, смеяться и удерживать на себе все внимание обоих Дюнкерков. Так что Джейн, почти не слушавшая их разговор, оказалась первой, кто заметил, как из парадной двери дома выходит какой-то человек.
И с немалым удивлением опознала в нем мистера Винсента.
