– Ох, Джой, дорогая! Ты не представляешь, как ужасно я настрадалась! Несчастье мистера Винсента меня едва не доконало! Я думала, у меня сердце лопнет! Бедному Чарльзу пришлось тащить меня прямиком домой буквально бездыханную. Ведь так все и было, да, Джейн?
– Да, мама.
– Тем вечером… – миссис Марченд шмыгнула носом, – тем вечером мне пришлось позаботиться обо всех трех дочерях, попутно справляясь с собственным потрясением от этого ужасного события, и это отняло у меня все силы до капли! Только сегодня утром я смогла наконец-то встать с постели, и то – сугубо из-за моего огромного, огромного беспокойства за тебя. Я услышала, что ты страдаешь от острой невралгии, что ты не можешь выносить ни яркого света, ни звуков, так что, конечно же, немедленно пришла сюда, хотя для этого мне пришлось буквально вытаскивать себя из кровати за шиворот. Лишь собрав всю волю в кулак, я смогла дотащить свои ревматичные конечности до дверей, чтобы приказать подать коляску. Уверена, уж
– О да! Доктор был абсолютно уверен, что от страха мое здоровье непоправимо пошатнулось. Я четко помню, как он сказал: «Мадам, ваши нервы никогда не успокоятся, что бы я ни делал». Так что я лишь надеюсь, что доживу до того момента, когда мои девочки выйдут замуж. Подготовка к свадьбе непременно сожжет мои несчастные нервы до конца, но ради своих девочек я готова на все. – Она промокнула глаза самым краешком тонкого носового платочка. – Только представь себе: мои нервы никогда не успокоятся!
– Я удивлена, что доктор вообще такое сказал: мне твои нервы всегда казались такими крепкими! Но, с другой стороны, у того, кто страдает так, как я, любой, чье здоровье хоть сколько-нибудь крепче, будет вызывать восхищение.
Мелоди неожиданно отложила свое плетение:
– Я только что вспомнила, что настой розовых лепестков вроде бы хорошо помогает успокоить измученные нервы.
– Позволь, я помогу тебе его отыскать. – Джейн тут же встала, воспользовавшись возможностью вырваться из тягомотной беседы, которую матушка вела с миссис Марченд, та только и крутилась вокруг всевозможных болячек и перспективы замужества дочерей.
– Да, спасибо. Мне непременно потребуется твоя помощь, да и потом, мы обе способны на все ради нашей дорогой матушки! – С этими словами Мелоди решительно направилась к дверям гостиной, а Джейн поспешила следом прежде, чем кто-нибудь из старших дам успел сказать хоть слово.
Как только за спинами девушек закрылась парадная дверь, Мелоди первой побежала по Длинной аллее. Джейн со смехом устремилась за ней, чувствуя себя так, будто за ней снова гонится их гувернантка с горькой микстурой. Хотя, сказать по правде, тандем миссис Эллсворт и миссис Марченд был почти так же ужасен.
Сестры свернули в садовый лабиринт и добежали до самого центра, где на розовых кустах еще оставались кое-где живые бутоны. Мелоди со смехом рухнула на скамейку, пытаясь отдышаться. Джейн свалилась следом. Раскрасневшиеся после столь отчаянного побега, они могли лишь хохотать, и если бы кто-нибудь сейчас прошел мимо, то подумал бы, что это какие-то школьницы прячутся где-то в центральных кустах. Кое-как отдышавшись и перестав икать, они переглянулись – и расхохотались снова.
Джейн понимала, что их так называемый побег был лишь одной из причин этого веселья. По большей части это была разрядка после нескольких дней напряжения.
– Ох… – Мелоди запрокинула голову, выгнув изящную шейку, и в очередной раз рассмеялась. – Я бы не выдержала там дольше ни одной минуты!
– Однако нам все равно придется вернуться рано или поздно.
– Тогда давай задержимся здесь настолько долго, насколько получится.
– Но если мы задержимся чересчур надолго, мама начнет думать, что мы заблудились в лабиринте или, что еще хуже, нас растерзали дикие звери.
– Да и пусть! – Мелоди подскочила с места и бросилась к розовым кустам. – Может быть, если я разорву платье о розовые шипы, она придумает себе, что по лабиринту рыщут волки и тигры, и тогда он навеки станет местом, где мы можем спрятаться и передохнуть.
Предложение сестрицы испортить платье слишком ярко напомнило Джейн, как Мелоди изображала очередную травму. Это слегка испортило ее веселый настрой.
– Думаю, у матушки и без того живое воображение.
– Ай, да она вечно воображает только самое плохое! А я могу вообразить прекрасные вещи, происходящие в этом саду…
– В самом деле? Мама воображает волков, я – гувернанток, а мисс Дюнкерк представляла себе влюбленных. А что представляется тебе?
Мелоди порозовела и отвернулась.
– Мне не нужно воображать влюбленных среди этих зеленых стен.
