Я знал, что ей не хочется отвечать на этот вопрос, но надеялся, что за время нашего знакомства ее враждебность из открытой перешла в неявную. Джейн подняла взгляд на меня и ненадолго задумалась.
– Обещаешь никому не рассказывать?
Она нажала кнопку на часах, отмечавшую время ухода с работы, и мы пошли из теплицы мимо фабрики по переработке отходов, через небольшую рощицу, к перпетулитовой дороге. У дороги росли буки, их длинные ветви спускались до земли и касались листьями травы. Здесь было также почти безлюдно: с одной стороны, на вершине холма, – город, с другой – ворота и дорога в Ржавый Холм. Джейн убедилась, что мы одни, и сняла с шеи маленькую подвеску.
– Знаешь, что это такое?
– Безвкусное украшение?
– Это ключ, при помощи которого Прежние разговаривали с дорогами. Если увидишь кого-нибудь, кричи.
Она положила бронзовый ключ на перпетулитовую поверхность. Почти сразу на дороге образовалась прямоугольная выпуклость размером с чайный поднос и толщиной едва ли с полдюйма – того же цвета и структуры, что и дорожное покрытие, только с рельефными кнопками, схемами и окнами, в которых постоянно появлялись новые цифры. Сверху в нее была вделана другая панель, со странными словами, будто выгравированными на поверхности дороги:
– «Пептлит Цнт Валл Шос А470 21.321 км сектс 3Б. Пстр. 11.1.2136», – прочел я, нахмурившись. – Что все это значит?
– Не знаю. Возможно, обозначение дороги и времени ее создания. Несмотря на все, что тебе говорили, Прежние были страшно умны. Всем нам известно, что перпетулит – живой органопластоид, способный к самовосстановлению. Менее известно, что эта панель дает доступ к внутренним механизмам дороги. Можно следить за здоровьем перпетулита, выяснять, каких минералов ему не хватает. Но самое лучшее – ему можно приказывать. – Джейн сделала паузу, чтобы я все осмыслил. – Я пока что учусь, но уже могу устанавливать нужную температуру, чтобы дорога не обледеневала зимой, и зажигать белые линии. Еще я могу настраивать степень поглощения органических останков и скорость удаления воды, выводить на дорогу сообщения: наверное, когда-то они были призваны помогать путешественникам.
– А как ты обнаружила, что панель именно здесь?
Джейн улыбнулась.
– Не здесь, а там, куда я кладу ключ.
Она подняла свое украшение, и панель исчезла – дорожное покрытие снова стало гладким. Пройдя несколько ярдов, Джейн опять положила ключ на дорогу. Панель возникла на новом месте.
– Если они заставляли простую дорогу делать такие штуки, – заметила Джейн, – только подумай, что еще они умели!
Колебания и парящие предметы, дальновиды, лампочки, моторы – все это тут же пришло мне на ум. Значит, мы все явились на концерт, когда оркестр закончил играть, и в воздухе висели только финальные аккорды, готовые обратиться в ничто.
– Но как при помощи этого ты добралась до Граната?
– А! – Джейн улыбнулась. – Смотри.
Она нажала на кнопку. Панель изменила форму – появились новые кнопки, а над ними – новые нечитаемые надписи. Джейн стала умело нажимать на них. Дорога пошла рябью, примерно так же, как при отбрасывании предметов, только рябь эта шла не
Я посмотрел на Джейн, которая стояла – удивительное дело! – с восторженным лицом.
– Это конвейер, – объяснила она. – Думаю, он служил для удаления грунта после постройки дороги, но его можно использовать самым разным образом. Смотри.
Она ступила на край перпетулитового покрытия и медленно поехала по ней, перемещаясь вместе с рябью. Но центральная часть дороги колебалась быстрее – и, перейдя на середину, Джейн быстро поехала в сторону Ржавого Холма. Ярдов через тридцать она перешла на край, где движение было намного медленнее, а затем сошла на обочину и направилась ко мне.
– Я могу двигаться туда, обратно, даже выбирать нужное расстояние, – сказала она. – Стоит сесть на стул, поставленный на середине дороги, и ты за двадцать минут окажешься в Ржавом Холме. Чтобы добраться до Граната, я еду в Ржавый Холм, схожу с дороги там, где покрытие прерывается, немного иду пешком, а потом снова двигаюсь до самого Граната по перпетулиту… не считая, конечно, переправы через реку. Я выключаю рябь задолго до того, как меня могут увидеть.
Джейн нажала на кнопку, и дорога внезапно вернулась в свое обычное состояние, подняла подвеску – и панель исчезла из вида.
– Потрясающе.
– Это кажется потрясающим сейчас, но когда-то было настолько обычным, что над этим не задумывались даже на долю секунды. И вот что, красный…
– Да?
– Ты никому не расскажешь об этом.
Я заверил ее, что это добавится в длинный список моих секретов, и она рассмеялась. Вдруг в мою голову пришла мысль.
– Ты ведь не собираешься на перезагрузку?
Лицо Джейн посерьезнело, и она повесила ключ обратно на шею.
– Нет. В понедельник утром я ухожу. Это не идеальный выход, но у меня минус восемьсот баллов.
– Минус восемьсот? Что же ты сделала?
– Скорее, не сделала. Если все вокруг тебя невзлюбили, баллы снимаются с невероятной скоростью.
– Куда же ты отправишься?
