Я подхожу к концу своей жизни с чувством глубокой неудовлетворенности. Я часто держал себя в таких мелких купюрах, стоимость которых не превышала цены трамвайного билета, годного на одну поездку и унесенного временем. <…> Оценивая то, что я написал, я убеждаюсь, что сделал в сущности очень немного, а главное, в значительной части не очень высокого качества. Мог сделать в десять раз больше и в десять раз лучше. Мой вклад в нашу культуру невелик. Но если что и будет представлять для будущих читателей известную ценность, то не столько философские идеи, которыми я «обогатил» мир, но скорее всего я сам, как свидетель и участник неповторимого времени[1177].
Соч.: На литературной дороге: Очерки, воспоминания, эссе. Подольск: Академия — XXI, 2014; Поэзия как смысл: Книга о конструктивизме. М.: ОГИ, 2016.
Лит.:
Началось с истории совсем-совсем святочной: будто бы в один прекрасный день З., сын одесского торговца рыбой[1178], увидел, что ее заворачивают, выдирая листы из разрозненных номеров «Русского архива» и «Русской старины». Ну как было не заинтересоваться, как не утащить их к себе в комнату? А тут еще хозяин букинистической лавки, куда повадился захаживать любознательный подросток, предложил ему за уроки арифметики с дочкой расплатиться годовым комплектом журнала «Аполлон»…[1179] Или вот: приходит З. на выставку-продажу, устроенную местным собирателем, и, — выпросив у отца небольшую сумму, подзаработав немного, добавив сэкономленные деньги от несъеденных завтраков, — за 10 рублей покупает два рисунка Бориса Григорьева…[1180]
Так мало-помалу стала складываться уже и коллекция. Естественно, что З. поступает не куда-нибудь, а на историко-филологический факультет Новороссийского (Одесского) университета, посещает семинар преподававшего там Ю. Оксмана и уже в 17-летнем возрасте готовит свою первую архивную публикацию — отысканное им письмо А. Н. Островского, причем, — как он с улыбкой признавался уже десятилетия спустя в беседе с В. Дувакиным, — «сейчас мне было бы трудно сделать такой дотошный комментарий, какой я сумел сделать тогда»[1181].
Труды и дни продолжились в Ленинградском университете, который З. закончил в 1926 году, и, что не менее важно, продолжились в тесном общении с историком, феноменальным знатоком архивов П. Щеголевым и кругом «старорежимной» питерской интеллигенции. Труды, заметим, изрядные: в том же 1926 году он выпустил сборник «Ленин в зарисовках и воспоминаниях художников», за ним, без паузы, вышли еще пять — «Грибоедов в воспоминаниях современников», «Дневники А. Н. Вульфа (Любовный быт пушкинской поры)», «История одной вражды. Переписка Достоевского и Тургенева», «Несобранные рассказы Чехова», «Молодой Ленин в жизни и за работой: По воспоминаниям современников и документам эпохи»[1182].
И почти всё по неизданным материалам, почти всё по новонайденным источникам, ибо, — вспоминает З., — «именно в поисках еще не выявлявшихся реликвий отечественной культуры уже в те ранние годы я увидел назначение своей жизни…»[1183]. На него обратили внимание, и М. Кольцов, с которым он познакомился в доме П. Щеголева, сначала предложил З. стать корреспондентом «Огонька» в Ленинграде, а затем в 1930 году позвал в Москву — для того, чтобы составить собрание сочинений Чехова как первое книжное приложение к «Огоньку». Задание отличное, но З. снедали гораздо более амбициозные цели, и уже 1 марта 1931 года он, при поддержке М. Кольцова и под эгидой, как ни странно, РАППа, приступает к работе над первыми тремя книгами задуманной им серии «Литературное наследство».
И так уже до самой смерти: из 97 томов «ЛН», вышедших за 57 лет, 45 томов подготовлены под непосредственным руководством З., а если прибавить еще 11 книг в серии «Художественное наследство», тоже возникшей по его инициативе в 1947 году, то… Как не впасть в потрясение, в особенности учитывая, на какое время пришлась золотая пора этого проекта, ставшего, — по остроумному замечанию Г. Морева, — одной «из грандиозных интеллектуальных строек коммунизма»[1184]!
Объяснений, сходящихся в один фокус, два. Прежде всего, — как 30 декабря 1948 года заметил К. Чуковский, — «героическая, сумасшедшая воля» самого З.[1185]
