И незачем гадать, сыграла ли эта осознанная отчужденность от литературной среды с ее запросами и требованиями какую-то роль в том, что последние годы жизни К., прошли — по словам Ю. Нагибина, — «в абрамцевской запойной тьме», в полной самоизоляции и полном одиночестве. Важнее помнить, что на гражданской панихиде в Малом зале ЦДЛ Ф. Абрамов сказал: «Мы все должны понимать, что сегодня происходит. Умер классик!»[1349].
И это, как бы ни менялась литературная мода, действительно так: классик, и уже бесспорный. Недаром ведь редакция журнала «Новый мир» (где К., повторимся, никогда не печатали), учреждая в 2000 году премию за лучший русский рассказ, дала ей именно его имя. А в 2008-м на доме № 30 по Арбату была установлена мемориальная доска, где профиль писателя склонен над лавровыми ветвями, символизирующими заслуженную славу.
Соч.: Собр. соч.: В 3 т. М.: Русский мiръ, 2008–2011; Избранное. М.: ПРОЗАиК, 2017.
Лит.:
Сейчас портрет майора Кардина (Аркинда) можно увидеть в музейном комплексе «Дорога памяти» среди тысяч и тысяч фотографий участников Великой Отечественной войны.
На фронт он, закончив два курса МИФЛИ, ушел добровольцем еще в июле 1941-го, служил красноармейцем-парашютистом, подрывником, заместителем политрука в составе Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД, потом, с декабря 1942-го, журналистом в редакции газеты «Сталинский воин» 140-й Сибирской стрелковой дивизии. В 1943-м вступил в ВКП(б), а после Победы, — по его воспоминаниям, — «не по собственной воле» застрял в армии, с отличием прошел курс Военно-Политической академии, и эти «четыре года учебы», да к тому же «еще несколько лет гарнизонной тягомотины менее всего приближали к бытию, несколько высокопарно именуемому „творческим“»[1350].
Но наступило и оно — демобилизовавшись в звании подполковника, кавалером орденов Красной Звезды, Отечественной войны, многих боевых медалей, К. вернулся в Москву и с 1954 года стал уже печататься — как публицист, как литературный и театральный критик. По преимуществу в «Новом мире» у А. Твардовского, который, собственно, и рекомендовал ему своим литературным именем взять «В. Кардин»[1351].
Послужной список К. за полвека выглядит впечатляюще: сотни публикаций в периодике, сборники полемических статей «Сегодня о вчерашнем» (1961), «Верность времени» (1962), «Судья по имени Время» (1964), «Достоинство искусства» (1967), «Пристрастие» (1972), «Пределы достоверности» (1981, 1986; совместно с И. Янской), «Точка пересечения» (1984), «Обретение» (1989), «По существу ли эти споры?» (1989), «Где зарыта собака?» (1991), «К вопросу о белых перчатках» (1991), «Оглянись в тревоге» (1991), монографические очерки о П. Нилине (1964 и 1987), Л. Сейфуллиной (1976), Б. Лавреневе (1981), В. Катаеве (1982), подготовленная им для «Библиотеки поэта» антология «Советские поэты, павшие в Великой Отечественной войне» (1965). А ведь была еще и проза — документальные повести о войне «Открытый фланг» (1975, 1989), о К. Сверчевском (1975), А. Бестужеве-Марлинском (1984), Г. Батенькове (2002)…
Тематический разброс очевиден, но очевидны и константы. Твердо уверенный, что «полемичность в самой природе критики»[1352] и что критик просто-таки обязан «…будоражить мысль, возбуждая готовность не только соглашаться, но и возражать»[1353], К. всегда, иногда и без нужды, нарывался на спор, предъявляя книгам, спектаклям и фильмам, о которых он писал, требования самые жестокие, вплоть до ригоризма, — причем не столько эстетические, сколько этические.
И что в его системе ценностей точно было нестерпимо, так это фальшь, особенно навязываемая сверху и благодаря этому навязыванию укоренившаяся в общественном сознании как нечто само собой разумеющееся. Поэтому хоть большинство поводов к полемически разогретым высказываниям К. за давностью лет забылось, одна его статья до сих пор помнится, а в последнее время даже вновь неожиданно актуализирована. Речь о «Легендах и мифах» (Новый мир. 1966. № 2), где с точки зрения исторической истины были пересмотрены самые красивые вымыслы коммунистической пропаганды — о залпе «Авроры» в октябре 1917-го и Дне советской армии в феврале 1918-го, о подвиге Александра Матросова и 28 героев-панфиловцев, иные многие.
