Все так, конечно. Но нелишне напомнить, что именно при К. в «Знамени» были напечатаны «Стихи из романа» (1954. № 4), а двумя годами позже, когда «Доктор Живаго» был уже передан в Италию, «Новые строки» Б. Пастернака (1956. № 8), что здесь вышли «Оттепель» И. Эренбурга (1954. № 5; 1956. № 4), «Испытательный срок» (1956. № 1) и «Жестокость» (1956. № 11–12) П. Нилина, «Утоление жажды» (1963. № 4–5) и «Отблеск костра» (1965. № 2–3) Ю. Трифонова, «Иван» (1958. № 6) и «Зося» (1965. № 1) В. Богомолова, «Июль 41 года» Г. Бакланова (1965. № 1–2), здесь состоялась первая после каторги публикация стихов В. Шаламова (1957. № 5), здесь постоянно печатались Ю. Казаков и В. Конецкий, А. Вознесенский и Е. Евтушенко, иные, в том числе отнюдь не сервильные, авторы…
Так что А. Вознесенскому, может быть, и не почудилось, что у К.
под маской ортодокса таилась единственная страсть — любовь к литературе. Был он крикун. Не слушал собеседника и высоким сильным дискантом кричал высокие слова. Видно, надеясь, что его услышат в Кремле, или не доверяя ветхим прослушивающим аппаратам. Потом, накричавшись, он застенчиво улыбался вам, как бы извиняясь[1435].
Вот ведь и Л. Аннинский, несколько лет проработавший в редакции, утверждал, что К. «текст, та-ска-ать, слышит отлично, хотя в интересах дела иногда это успешно скрывает»[1436].
Со временем, с убыванием Оттепели эта «страсть к литературе», если она и была, все последовательнее перекрывалась боязнью ошибиться, не угодить начальству, и, судя по антологии «Наше „Знамя“» (2001), среди журнальных публикаций 1970 — первой половины 1980-х годов выбрать что-либо достойное становится все труднее. Да и собственно писательский талант К. будто убывал тоже. Если историко-революционный роман «Заре навстречу» (Знамя. 1956. № 2–3; 1957, № 8–10) и производственная повесть «Знакомьтесь, Балуев!» (там же. 1960. № 4–5) еще находили своих читателей, а роман «Щит и меч» (там же, 1965. № 3–10) о советском разведчике, внедренном в абвер, и вовсе воспринимался как бестселлер, то все последующее стало эталонно нечитабельной, — как тогда говорили, — «секретарской прозой», написанной по казенным лекалам и с чужой помощью.
Мне, —
Художественное качество, хоть сколько-нибудь пристойное, значения уже не имело. Ибо не за него, совсем не за него К. пожизненно поставили секретарем правлений СП СССР и РСФСР, избирали делегатом партийных съездов и депутатом — почему-то от Самаркандской области — Верховного Совета СССР (1966–1984), отметили, помимо военных наград, Государственной премией СССР (1971), золотой звездой Героя Социалистического Труда (1974), по два раза орденами Ленина и Трудового Красного Знамени, орденом Октябрьской Революции, иными знаками отличия.
Что ж, —
Сказать, что книги К. и он сам сейчас забыты, невозможно. Не всё, конечно, но сборник повестей и рассказов «Знакомьтесь, Балуев!» был переиздан в серии «Любимая проза. Сделано в СССР», а роман «Щит и меч» вообще переиздается с завидной регулярностью. И 22 апреля 2022 года, в день рождения К., на здании по Тверскому бульвару, где при нем размещалась редакция «Знамени», была открыта мемориальная доска.
