Не тот, впрочем, был человек Владимир Яковлевич, чтобы дремать. Лишенный возможности рулить современным литературным процессом, он выпускает книги о литературной и театральной классике, пишет повесть «Закон палаты», переиздает в третий уже раз сборник статей своего друга М. Щеглова, защищает докторскую диссертацию (1981), сводит воедино собственные воспоминания, а со временем готовит цикл просветительских передач о великих русских писателях. А дальше перестройка, в годы которой Л. проявил себя тоже очень заметно — и как первый заместитель главного редактора журнала «Знамя» (1986–1989), и как главный редактор «Иностранной литературы» (1989–1993), и как публицист, наперекор радикализованному общественному мнению отстаивавший ценности осмотрительности, здравомыслия и «просвещенного», — по его словам, — патриотизма.
Но это уже совсем другая история.
Соч.: Открытая дверь: Воспоминания и портреты. М.: Моск. рабочий, 1989; Закон палаты: Повесть. М.: Детская лит., 1990; «Новый мир» во времена Хрущева. М.: Книжная палата, 1991; Последний акт // Дружба народов. 2003. № 4–6; После журнала // Там же. 2004. № 9–11; Собр. соч.: В 3 т. М.: Гелеос, 2004; Солженицын и колесо истории. М.: Вече; Аз, 2008; Толстой и Чехов: В 2 т. М.: Моск. учебники и картолитография, 2010; Театральное эхо. М.: Время, 2013; Под проводами…: Стихи // Знамя. 2013. № 10; От Тредиаковского до Твардовского. М.: Худож. лит., 2016.
Лит.:
Молодость, видимо, в самом деле легкомысленна и влюбчива, так что Л., еще не закончив учебу на отделении критики Литературного института, успела дважды побывать замужем. Сначала за ровесником звукооператором Я. Хароном, а когда его в 1937 году арестовали и приговорили к десяти годам лагерей, спустя какой-то срок вступила в брак с К. Симоновым, тогда уже знаменитым поэтом, хотя он и был моложе ее на год.
Брачные узы, оказались, однако, недолговечными, Симонов, увлекшись актрисой В. Серовой, из семьи в 1940 году ушел. Л. осталась с годовалым ребенком на руках, но институтский диплом перед самой войной все-таки получила и в сентябре вывезла семью в Челябинск, где работала на эвакуированном Кировском заводе Наркомата танковой промышленности. И работала, надо полагать, достойно, раз была награждена уже в 1942-м медалью «За трудовое отличие», а в 1945-м орденом «Знак Почета» и медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
И очень может быть, что по возвращении в Москву в 1948 году эти награды Родины помогли Л. устроиться в редакцию литдрамвещания Всесоюзного радиокомитета. Правда, ненадолго, так как уже в 1950-м ее с работы уволили — как космополита, а если проще сказать, то как еврейку, и ей шесть лет пришлось перебиваться более или менее случайными литературными заработками. И здесь надо учесть, что, — как вспоминает ее сын, —
для человека, окончившего Литинститут, мать обладала качеством довольно редким: она терпеть не могла писать. Даже внутренние рецензии, коими она зарабатывала хлеб насущный, были для нее если не мукой, то уж наверняка нелегким испытанием[1650].
Ее талант был в другом, что и обнаружилось, когда Л. в 1957 году по настоянию В. Луговского взяли заведовать отделом поэзии в только что созданный журнал «Москва». «Так, — сошлемся еще раз на воспоминания А. Симонова, — началась для матери эта сладкая каторга. Были два типа редакторов. Редактор-начальник (он же цензор) и редактор-соучастник. <…> Она выбрала себе позицию соучастника и оставалась ей верна все последующие двенадцать лет»[1651].
