Поэтому, перелистывая журнальный комплект «Москвы», можно не увидеть, конечно, но угадать копирайт редактора Л. на лучшем, что было там напечатано, — на одних из самых первых публикаций В. Ходасевича (1963. № 1), О. Мандельштама (1964. № 8), на стихотворных подборках Н. Заболоцкого и В. Шаламова, А. Тарковского и Д. Самойлова, Б. Слуцкого и С. Липкина, Е. Евтушенко и А. Вознесенского. И поэты это ценили: «Председателю единственного колхоза, в котором я состоял», — надписал ей одну их своих книг Б. Слуцкий, а Д. Самойлов мало того что подарил свои «Ближние страны» с инскриптом «Моему первому редактору и критику», так еще и посвятил ей знаменитое стихотворение «Память» («Я зарастаю памятью…») (1964), ровно так же, как и Е. Евтушенко, выставивший посвящение Л. над стихотворением «Смеялись люди за стеной…» (1963).
Да и как не ценить, если имена эти были по тем временам всё рискованные и если что-то все же проходило в печать легко, то что-то нужно было «пробивать», как тогда выражались. «<Лев> Никулин, — 28 июня 1964 года записала Н. Мандельштам, — на редколлегии „Москвы“ требовал, чтобы сняли стихи О. М., петербургского империалиста. Женя <Е. С. Ласкина> возразила, что пора прекратить приклеивание ярлыков. Никулин не настаивал. Это всплески прошлой эпохи»[1652].
Причем, судя по письмам и документам, оставшимся в семейном архиве, одним только формированием поэтического раздела участие Л. в журнальных делах отнюдь не ограничивалось. Есть, например, даже сведения, что именно она уговорила К. Симонова передать булгаковский роман «Мастер и Маргарита» именно в «Москву» и деятельно следила за его многотрудным прохождением в печать.
Сейчас не выяснить, поощряли ли эту инициативность, эту деловую напористость главные редакторы журнала Н. Атаров (1957–1958) и Е. Поповкин (1958–1968), но доподлинно известно, что М. Алексеев, их сменивший, терпеть вольнодумие Л. не стал. И уже 7 апреля 1969 года разразился приказом, где указано, что
на стадии верстки и сверки были сняты идейно порочные, политически двусмысленные стихи Е. Евтушенко (№ 1, 1968), Л. Озерова (№ 9, 1968), М. Шехтера (№ 9, 1968), М. Алигер (№ 3, 1969). <…> В № 12 было опубликовано идейно вредное стихотворение С. Липкина «Союз И».
А раз так, то, — процитируем уж до конца, —
приказываю: за допущенные грубые идейные ошибки и политическую неразборчивость освободить с 8 апреля с. г. т. Ласкину Е. С. от работы в журнале. <…> потребовать от зав. отделами усиления политической бдительности и контроля за содержанием публикуемых материалов[1653].
До пенсии Л. оставалось менее полугода, так что оставшееся время жизни она провела вне службы, поглощенная заботами совсем иного рода — перепечатывала, — по словам ее сына, — и из рук в руки передавала письма Э. Генри, А. Солженицына, Л. Чуковской и других, распространяла самиздат, переписывалась с Н. Мандельштам…
Что тоже стоит доброй памяти.
Лит.:
Работала в юридическом отделе Магнитки, в Министерстве черной металлургии, в журнале «Крокодил»: заведующая отделом проверки (с 1952), затем отделом писем. Начиная с 24 января 1929 года (Ташкент) и заканчивая 5 июля 1966 (Жданов, ныне Мариуполь), вела регулярные поденные записи, которые собраны в двухтомнике «Дневник русской женщины» (М.: КПЦ «Преображение», 2011).
Этот «невысокий, очень интеллигентный, простой и во взгляде и в обращении человек» при первой же встрече расположил к себе даже недоверчивого А. Солженицына: «Меня поразила его непохожесть на партийных деятелей, его безусловная тихая интеллигентность (он был в безоправных очках, только стёкла и поблескивали, оставалось впечатление как от пенсне)»[1654].
