Одна лишь беда: «за сорок лет после „Русского леса“, — напоминает З. Прилепин, — он опубликует лишь одну новую вещь — небольшую повесть „Бегство мистера Мак-Кинли“ и с 1938 года переправляемую — повесть „Evgenia Ivanovna“»[1702]. Здесь, как и в случае М. Шолохова, есть о чем поразмышлять специалистам по психологии творчества, даже зная, как медленно вызревал у Л. замысел романа-наваждения «Пирамида» и как медленно шла работа над все новыми и новыми его вариантами.
Еще в 1960-е одна глава появилась в «Науке и жизни», членом редколлегии которой тогда состоял Л., второй фрагмент увидел свет в «Москве» (1979. № 4), третью публикацию осуществила «Правда» в 1987 году, пока наконец 24 марта 1994 года заветный роман был подписан в печать, менее чем за полгода до кончины 95-летнего автора.
И — как многие произведения, титанические по замыслу и масштабам, — «Пирамида» оказалась не прочтенной или прочтенной только литературоведами, и то не всеми.
Соч.: Собр. соч.: В 10 т. М.: Худож. лит., 1981–1984; Пирамида: В 2 т. М.: Голос, 1994; Соч.: В 3 т. М.: Синергия, 2008; Ранние рассказы. М.: ОГИ, 2009; Русский лес. СПб.: Азбука-Аттикус, 2017; Пирамида. М.: Андрей Ельков, 2018.
Лит.: Леонид Леонов в воспоминаниях, дневниках, интервью. М.: Голос, 1999; Век Леонова: Проблемы творчества. Воспоминания. М.: ИМЛИ РАН, 2001;
Ничтожество, конечно, — как вспоминают о Л. все, кто имел несчастье с ним соприкоснуться. Однако и ничтожество может сыграть свою роль в истории, причем немалую.
Начальные десятилетия жизни Л. тонут во мраке. По одной версии, он фронтовик-разведчик, усыпанный орденами и медалями за боевые заслуги. По другой и более правдивой — наглый обманщик, воевавший в должности начальника клуба при эвакогоспитале, и все награды у него фальшивы, как фальшива вывешенная на стене его комнаты фотография маршала Жукова с трогательной надписью: «Дорогому Яше…». В публичном же пространстве его имя впервые возникает осенью 1956 года, когда группа студентов Ленинградского технологического института (Ю. Михельсон, А. Найман, Е. Рейн, Д. Бобышев и др.) выпустила стенгазету «Культура» с материалами, не прошедшими предварительную цензуру. И заведовавший тогда институтским клубом Л. откликнулся на нее статьей в институтской же многотиражке «Технолог»:
Надо прямо сказать, что редактор газеты «Культура» т. Хануков и члены редколлегии в своих статьях занимаются «смакованием» ошибок, имевших место в связи с разоблачением ЦК КПСС культа личности. Таковы статьи о М. Кольцове, фельетон о литературе.
В газете имеется попытка навязать свое мнение нашей молодежи по ряду вопросов, связанных с зарубежным кино, живописью, музыкой (статьи Наймана о кинофильме «Чайки умирают в гавани», статья Е. Рейна о Поле Сезанне и т. д.)… Редакция допускает коренные извращения. В отдельных статьях прямо клевещет на нашу действительность, с легкостью обобщая ряд фактов, и преподносит их с чувством смакования, явно неправильно ориентируя студентов на события сегодняшнего дня[1703].
Позднее Л., ставший завхозом в институте Гипрошахт и возглавивший там оперотряд Добровольной народной дружины № 12, нашел себя в вылавливании спекулянтов, фарцовщиков, пьяниц, вообще нарушителей общественного порядка. Рассказывают, что он, пользуясь правами дружинника, задерживал лиц, попавших под подозрение, обыскивал их, отбирал документы и записные книжки, с тем чтобы, занеся фамилии этих людей в свою картотеку, их шантажировать и рассылать компрометирующие письма по месту их работы. Понятно, что услугами Л. пользовались и милиция, и прокуратура, и следователи КГБ.
