Словом, образцовый чиновник, и не удивительно, что при К. Федине, витавшем в поднебесье, именно М. — «стерильноликий», — как называл его С. Липкин[1889], — забрал себе в литературном пространстве всю полноту административной власти — сначала неформально, как один из секретарей, а с 1971 года уже и официально, как первый секретарь правления СП СССР.
Как-то, —
А вот и Л. Левицкий 18 октября 1974 года записывает в дневник:
Постоянно со всех сторон слышу, что Марков далеко не худший <…>, что нам еще повезло, что в такое время, как нынешнее, нами не руководит какой-нибудь бандюга вроде тех башибузуков, которых так много в эресефесеровском Союзе. И это во многом правда. Можно себе представить, что было бы, если бы во главе СП стоял бы какой-нибудь Закруткин. Но вся штука в том, что мягкость и незлобивость Маркова — качества домашние. Его государственная функция — управлять рычагами злой машины[1891].
Подводя итоги беспримерно долгому правлению М. в Союзе писателей, Г. Бакланов заметил, что он
был идеальным руководителем брежневского царствования, время позвало его, и он пришел, и к нему «на ковер» являлись востребованные и Твардовский, и Солженицын. Осторожный, осмотрительный исполнитель высшей воли и сам — высшая воля на вверенном ему посту, он умело осуществлял главный принцип — не колыхай, доплывем[1892].
Но это все о служебной карьере: депутат Верховного Совета СССР (1956–1965, 1971–1991), член Центральной ревизионной комиссии (1966–1971) и ЦК КПСС (1971–1990), бессменный член, а с 1979-го и председатель Комитета по Ленинским премиям… А как же с творческой биографией?
Став первым среди равных литературных начальников, М. хотел ведь еще и собственно писательской славы, тем более что его многолистные эпопеи «Отец и сын» (1963–1964), «Сибирь» (1969–1973), «Грядущему веку» (1981–1982) как нельзя лучше соответствовали всем канонам социалистического реализма.
И тут вилка: литературные критики, хоть сколько-нибудь заботящиеся о своей репутации, о нем не писали, А. Твардовский, как явствует из справки, 21 июня 1966 года составленной В. Семичастным по агентурным сведениям, называл М. «унтером от литературы», предлагая «дать премию тому, кто выдержал от строчки до строчки марковские романы», а стоустая молва перебрасывалась не шибко, впрочем, остроумными эпиграммами типа:
Но молва ни до кабинета М. на улице Воровского, ни до кабинетов на Старой площади не долетала. Вполне можно было удовлетвориться тем, что о М. вышел едва ли не десяток монографий и что власть, обнеся его Ленинской премией за «Соль земли» в 1961 году, все-таки выдала ему искомую в 1976-м за «Сибирь». Так что М. — дважды Герой Социалистического Труда (1974, 1984), кавалер семи высших орденов, лауреат бессчетного множества премий — мог и на подвижной лестнице писательских иерархий чувствовать себя первым среди равных.
И надо полагать, чувствовал. Пока все в жизни страны и его собственной жизни не оборвалось — уже на последнем съезде писателей в июне 1986 года он до конца не сумел дочитать отчетный доклад и тихо — с почетом, но тихо — отошел в тень. Так что и покоится М. под гранитным валуном не на Новодевичьем кладбище, как по статусу полагалось бы, но на гораздо более скромном Троекуровском.
А книги… Книги, по преимуществу в серии «Сделано в СССР», по-прежнему переиздаются.
