Линия, значит? И неистовые ревнители, сомкнувшись с аппаратчиками из идеологических отделов ЦК, стали массированно бить уже по А. Твардовскому, подводя его к отставке, которая в августе 1954 года и случилась.
П., разумеется, весь год тоже не забывали, называя его статью «совершенно похабной» (Б. Полевой)[2367] и вскрывая ее «гнилую сущность» (В. Катаев)[2368]. Но что с него возьмешь? Исключить из партии — так он беспартийный. Исключить из Союза писателей — так он в него еще не вступил. Одно остается — перекрыть, как тогда говорили, клеветнику кислород.
И перекрыли. Во всяком случае, — как рассказывает Г. Красухин, друживший с П. уже в 1960-е годы, —
без куска хлеба оставили. Перекрыли любую возможность печататься. Попробовал Владимир Михайлович, юрист по специальности, устроиться куда-нибудь юрисконсультом, но <…> никто брать на работу опального писателя не желал[2369].
Так что пройдут годы, прежде чем П. все-таки, и при деятельной поддержке К. Чуковского, примут в Союз писателей (1959)[2370], возьмут на работу членом редколлегии малозаметного журнала «Семья и школа» и дадут возможность печататься — впрочем, только иногда и так же малозаметно. Роман «Итога, собственно, нет…», написанный в 1970 году, будет напечатан уже после смерти писателя (Октябрь. 1988. № 6) и в обстановке разбушевавшейся гласности тоже останется незамеченным.
Но статью «Об искренности в литературе» будут помнить всегда. Мал, что называется, золотник, да дорог.
Соч.: Своим судом: Повести и рассказы. Иркутск: Восточно-Сибирское изд-во, 1986; На войне и после нее. М.: Сов. писатель, 1987; Об искренности в литературе // Оттепель. 1953–1956: Страницы русской советской литературы. М.: Моск. рабочий, 1989.
Уже отставником выступая в 1971 году на встрече с сотрудниками журнала «Новый мир», П. рассказывал, как он, уроженец Кубани,
якобы совершенно случайно пошел в гору в 37-м. Сначала стал секретарем парткома железнодорожного института[2371], откуда его взяли в ЦК на должность инструктора. После этого, опять же совершенно неожиданно для него, его назначили первым секретарем компартии Белоруссии[2372].
Что ж, это было совершенно в стиле эпохи. Существовал даже специальный термин «назначенец», обозначающий человека, которого в условиях острого дефицита кадров (время-то какое — Большой Террор!) либо случайно, методом тыка, либо по протекции вдруг возвышали — и смотрели, что получится. А по итогам смотрин могли «кассировать» (тоже забытое ныне словцо), то есть сбросить вниз, даже стереть в лагерную пыль, а могли в порядке роста перебросить в незнакомый ему город, в непривычную для него сферу деятельности. Как он проявит себя и как ему повезет: либо грудь в крестах, либо голова в кустах.
По счастью для себя, П. оказался отличным служакой: и врагов народа выкорчевывал, как должно, и национальных классиков от репрессий вроде бы оберегал[2373]. Работал двадцать часов в сутки, держал себя уверенно, не убоявшись, отстаивал интересы республики, ставшей своей, в стычках как с Н. Хрущевым, тогда партийным вожаком Украины, так, годы спустя, уже и с Г. Маленковым.
Такой, — решили в Кремле, — не подведет, и вполне логично, что, побывав в первые месяцы войны членом Военного совета Западного, Центрального, Брянского фронтов, 3-й Ударной армии, именно он 30 мая 1942 года возглавил Центральный штаб партизанского движения, которым (с небольшим перерывом) руководил по 13 января 1944 года. Как воевал генерал-лейтенант П., как командовал, лучше скажут военные историки, а для нас важно, что, едва линия фронта откатилась за границу, он был вновь возвращен в Минск восстанавливать разрушенное народное хозяйство.
А в июле 1948 года переведен в Москву, где в должности и секретаря ЦК, и одновременно министра ведал по преимуществу сельхоззаготовками, на XIX съезде был избран членом Президиума ЦК, и есть легенда, что Сталин чуть ли не хотел сделать его своим преемником на посту председателя Совета министров.
Достоверность этой легенды, впрочем, подтверждается лишь тем, что уже 5 марта 1953 года, на первом же пленуме после смерти вождя, его ближайшие сподвижники, не терпевшие слишком борзых конкурентов, тут же разжаловали П. до кандидата в члены Президиума ЦК, а 15 марта и вовсе дали ему тупиковую в карьерном отношении должность министра культуры. Почему ему? А потому что назначенцы, как и нынешние эффективные менеджеры, должны быть готовы руководить чем угодно.
