политические заключенные сталинских времен уже были на свободе, а новые на их место все не прибывали. Понятие «диссидент» появилось позже. Не было и Пятого управления. <…> Практика изгнания инакомыслящих за границу возникла уже в семидесятые годы, равно как и помещение психически нездоровых людей из их числа в психиатрические больницы[2598].
Вряд ли, правда, этот относительно (и то лишь относительно!) вегетарианский стиль можно признать личной заслугой С. Во всяком случае, стоило только высшей партийной власти после устранения Хрущева посуроветь, как карающий меч госбезопасности вновь расчехлили. И это под водительством С. «органы» организовали процесс по делу А. Синявского и Ю. Даниэля[2599], захватили архив Солженицына и развернули кампанию по его обезвреживанию, да и команду арестовать А. Гинзбурга, Ю. Галанскова, В. Буковского, других первых правозащитников отдал именно С., хотя, — как он говорит, — «уже не успел этим заняться»[2600].
И высокую должность он потерял отнюдь не вследствие своего либерализма («Я считал себя человеком нового поколения, стремящегося к обновлению, к постепенному улучшению деятельности партии и органов Советской власти»[2601]), а в ходе подковерной борьбы в верхах, закончившейся поражением А. Шелепина и его сторонников. Так что о последующих десятилетиях жизни С. сказать тоже особо нечего: был сослан в Киев на малозначащий пост первого заместителя, а потом и просто заместителя председателя Совета министров УССР, годами вымаливал у Брежнева разрешение вернуться в Москву, а вымолив, вынужден был в 1981 году удовлетвориться оскорбительными для себя обязанностями заместителя председателя правления общества «Знание».
Дожил, однако же, до перестройки и, уже в роли персонального пенсионера, охотно раздавал интервью, которые если чем и интересны, то в первую очередь рассказом о том, как он, — воспользуемся современным словцом, — озвучил в Лужниках хрущевские слова о Пастернаке.
Соч.: Беспокойное сердце. М.: Вагриус, 2002.
Лит.:
«Работа не Алитет, в горы не уйдет», — эту фразу из шукшинской «Калины красной» до сих пор, случается, произносят и те, кто вершинное создание С. не читал сроду.
Что же до пути к роману «Алитет уходит в горы», то этот путь у С. был не коротким. Родившись в селе Старая Кутля нынешней Пензенской области и получив учительское образование, он под воздействием книг В. Тана-Богораза стал, по его собственному признанию, «пленником Севера». Уже в 1924 году в составе экспедиции, которой было, — как он позднее рассказывал, — поручено ликвидировать американскую концессию «Гудсон-бай-компани», С. отправился на Чукотку и застрял там надолго. Руководил статистико-экономической и антропологической экспедициями, организовал в бухте Лаврентия культбазу и первую школу-интернат, был уполномоченным Далькрайисполкома по Чукотскому району. Среди заслуг С. — участие в разработке письменности чукчей и создание первого букваря на национальном языке.
Поэтому вполне понятно, что его первая повесть так и называлась — «Чукотка» (1936). Ее успел высоко оценить М. Горький, А. Макаренко назвал «полярной педагогической поэмой», а М. Донской снял по ее мотивам кинофильм «Романтики» (1941). И все-таки настоящий успех обрушился на С., когда в журнале «Октябрь» (1947. № 1–3; 1948, № 10–11) появился «Алитет» — сага про то, как большевики спасают чукчей от эксплуатации американскими концессионерами и собственными кулаками.
Роман на столь политически жгучую тему был, — как вспоминают, — заказным, и предварительные переговоры велись с С. Марковым, однако с заданием справился именно С., и, — процитируем А. Храбровицкого, — «Семушкин рассказывал мне, что после журнальной публикации Ворошилов, ведавший в Совете министров вопросами культуры, звонил в Гослитиздат, предлагая срочно издать книгу»[2602].
Книга вышла действительно с курьерской скоростью, стала переводиться на языки народов СССР и стран народной демократии, получила Сталинскую премию 2-й степени (1949) и в том же году с первоклассными актерами была экранизирована все тем же М. Донским. Так что в мгновение ока С. — вместе с другими сталинскими лауреатами послевоенного призыва (В. Ажаев, С. Бабаевский, М. Бубеннов, Е. Мальцев и tutti quanti) — стал и баснословно знаменит, и баснословно богат.
Б. Леонов рассказывает чудесную историю про то, как М. Бубеннов и С.
