– Эй, привет! – кричит Хрисан.
Я вздрагиваю и начинаю дрожать ещё больше.
– Привет, – бормочу в ответ.
– Ого, тебе не холодно? – удивлённо спрашивает мальчишка, подходя ближе и кивая на расстёгнутое пальто.
– Ни капельки, – вру я, немного огорчаясь, что он задаёт дурацкие вопросы вместо комплимента платью.
– Я тебе кое-что принёс, – Хрисан скидывает рюкзак и начинает что-то искать, – держи.
Я охнула от восторга и чуть ли не подпрыгнула. В руках он держит большое красное яблоко.
– Оно же стоит, как десять школьных обедов! Где достал?
Хрисан улыбается и отвечает:
– Пусть это будет моим секретом. Расскажешь потом, как на вкус.
– Уверена, что отлично!
Его щеки розовеют. Мальчишка опускает взгляд и быстро переводит тему:
– Кофе хочешь?
– Не откажусь.
И мы едем в центр, в Европейский квартал. По дороге разговор совсем не клеится. В монорельсе мы попадаем в ужасную давку, поэтому совсем не до бесед. На нужной станции еле успеваем выскочить из вагона. А затем случается настоящая катастрофа: дверь закрывается, а вместе с ней остаётся и край моего пальто. Поезд трогается, меня дергает назад и валит на землю. А вагон уезжает с куском ткани моего прекрасного белого плаща.
– Черт возьми! – почти плачу я, провожая взглядом уезжающий поезд.
Хрисан подскакивает ко мне, подаёт руку и обеспокоено спрашивает:
– Ты в порядке?
Я поднимаюсь и пытаюсь оценить масштабы трагедии. Пациент обречен: шикарное пальто вряд ли подлежит ремонту. А затем замечаю кое-что пострашнее и чувствую разливающуюся по телу горечь и стыд: огромная дыра на тоненьких колготках и расползшиеся вверх и вниз стрелки.
Хрисан вдруг начинает хохотать. Я удивленно поднимаю брови и начинаю стыдиться ещё сильнее:
– Что смешного? – спрашиваю с явной обидой в голосе.
– Ничего такого. Просто теперь в твоей памяти я буду парнем, с которым ты была на самом неудачном свидании.
Я секунду мешкаю и тоже не сдерживаю смеха. Это настолько разряжает обстановку, что весь вечер мы подтруниваем над этой ситуацией. Сначала мне кажется, будто все пялятся на оборванный плащ и дырки в колготках. Но как только мы добираемся до кафе, всё мигом забывается. Никогда до того момента я не чувствовала себя настолько счастливой. На дырявые колготки мне стало плевать настолько, что вспоминаю я о них только, когда мы выходим на остановке у моего дома. И коварный мороз начинает щипать за коленки.
Я смотрю на часы: без десяти десять. Улица уже пуста. Вдруг в сердце с новой силой врывается беспокойство, которое я испытывала перед выходом. И не зря.
