– Ты дрожишь. В следующий раз надевай куртку. Не нужно таких жертв, – весело говорит Хрисан и как бы невзначай приобнимает меня.
По коже бегут мурашки и, кажется, я начинаю дрожать ещё сильнее:
– Следующий раз?..
– Да. Конечно, если ты захочешь. Мы, вроде бы, отлично провели время.
– Мне тоже очень понравилось, – признаюсь, чувствуя, как приливает кровь к щекам.
И снова повисает странная неловкая тишина. Осталось всего каких-то метров двести до дома, но они кажутся вечностью. Странная смесь эмоций: с одной стороны, сумасшедшее тепло от объятий Хрисана. С другой – иррациональный поглощающий страх перед нашим прощанием.
Наконец, мы останавливаемся. Хрисан отодвигается. Мне снова становится холоднее, только на этот раз по ощущениям леденеют ещё и внутренности. Я стараюсь не глядеть ему в глаза. Лицо пылает огнём. Он переминается с ноги на ногу и тоже чувствует неловкость. В конце концов он набирает полную грудь воздуха, делает уверенный шаг ко мне и горячо говорит:
– Юнона, я никогда не целовался. Это, скорее всего, будет плохо. Прости.
И он неловко увлекает меня в объятия, а затем робко целует. Я даже не успела занервничать еще сильнее. Несколько секунд наши губы соприкасаются, а затем мы отстраняемся, смотрим друг другу в глаза и начинаем хохотать.
– Плохо, да? – спрашивает Хрисан, дотрагиваясь лбом до моей переносицы.
Я жмурюсь от счастья, пытаясь унять бушующие эмоции и весело отвечаю:
– Без понятия. У меня это тоже впервые. Но…вроде бы, мне понравилось.
Хрисан дарит мне самую тёплую улыбку, на какую только способен, а затем нежно касается щеки, и мы целуемся снова.
Но нежной идиллии не суждено продлиться долго. Вдруг открывается входная дверь и на порог выходит отец.
Мы поспешно отстраняемся друг от друга. Хрисан и папа встречаются взглядами и несколько секунд смотрят друг на друга.
– Тебя зовут Хрисан Хельге? – холодно спрашивает папа, а я пытаюсь понять, откуда он знает его фамилию.
– Да, – улыбается мальчишка, – честно говоря, собирался с вами познакомиться при других обстоятельствах.
Даже в тусклом свете фонаря видно, как злится папа. Эта перемена в настроении мне совершенно не нравится. В одних тапочках он спускается по ступенькам, бросает быстрый уничижительный взгляд на меня и обращается к Хрисану:
– Если ещё раз увижу тебя рядом с дочерью, убью, – тихо сквозь зубы говорит он.
