Мне не хотелось лично встречаться с Мишей-ментом, я воспользовался его визиткой и позвонил. Я обрисовал ему мой взгляд на мероприятие, и он согласился взяться за его осуществление. После того как я положил трубку, от Миши-мента пришла эсэмэс, где была только цифра. Я удивился его аппетитам, но в таком деле, стало быть, торг не к месту. Миша-мент перезвонил через неделю и сообщил, что дело нашего автора будет рассмотрено в Верховном суде по кассационной жалобе вместе с ещё десятком подобных.
Миша-мент попросил ещё денег, так как, по его словам, всё оказалось сложнее, чем он думал, и даже несмотря на то, что суду придётся удовлетворить кассацию, потому что на это есть чёткое указание, спущенное «сверху», нюанс в том, что судья Делин, который будет рассматривать жалобы, человек чересчур принципиальный и честный. Слово «честный» Миша-мент произнёс так, словно это самое мерзкое и грязное ругательство.
Когда я узнал фамилию судьи, то невольно улыбнулся и подвился тому, как удивительно иногда плетёт узоры жизненных линий судьба. Я знал судью Делина.
Член судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации Максим Делин, как мне кажется, судьёй не стал, а родился. Что на самом деле так и было. Не секрет, что судьи – это каста. Случайных людей там не бывает. И Максим Делин, конечно, родился в семье потомственных судей, но семейных традиций продолжать не собирался и вместо того чтобы, как полагается подростку, чья судьба предопределена, быть сдержанным, общаться только с теми, с кем надо общаться, и вообще следить, какие люди вокруг, связался не с самой удачной для его карьеры компанией, в которой вращался и я. Нам было по семнадцать лет, и Максима Делина мы опасались, ведь все знали, из какой он семьи, но, скажем так, и наши родители не были людьми простыми. И если, общаясь с нами, Делин выражал свой протест против родителей, в нас никакого протеста не было. Спустя какое-то время Делин стал в доску своим и был признан нами негласным лидером. Он не был физически силён, не был нагл или бесстрашен, не было в нём этих качеств, которые больше других ценятся в юношеском возрасте, но Делин оказался необычайно умён и рассудителен. Любой конфликт, даже, казалось бы, такой, что решить можно только с помощью кулаков, Делин решал мирным путём и с такой лёгкостью и изяществом, что быстро заработал авторитет. Его приобретенный авторитет, в конце концов, и стал причиной того, что Макс Делин решил пойти по стопам родителей. Так подростковый протест оказался не протестом, а подготовительным этапом к реализации своей же судьбы. Делин тогда так сказал: «Получается, что судить и решать конфликты – единственное, что я умею, тогда зачем сопротивляться?»
С Делиным я никогда не терял связь. Он не пропадал из моей жизни, как пропал, например, Сева, хоть и появился потом. Максим был человеком последовательным и рациональным. Если он решил, что какой-то человек ему друг, мало что могло произойти такого, чтобы он перестал считать его другом. Мы часто виделись, и не только по праздникам или в честь каких-то событий, но и просто так. Что я больше всего любил в Делине, даже когда он стал судьёй, – он не пользовался своим положением в личных целях. Я знал точно, что его нельзя купить, я знал точно, что никогда он не воспользуется своим положением. Ты, читатель, может, подумаешь, что я тут сочиняю, стало быть, а таких людей и быть не может, слишком какой-то у меня Делин хороший получается, но это так на самом деле. И даже я, я – Андрей Михайлович Цапкин, тот, кто не особо верит в человеческую безгрешность, могу сказать с полной уверенностью, что Максим Делин – редкой порядочности человек. Хочешь верь, хочешь не верь, но я тебе рассказываю, как оно было на самом деле.
Я гордился дружбой с таким человеком. Мне нравилось наблюдать, как меняется с годами Максим Делин. Он старел, как стареют хорошие старые советские или голливудские актёры. Черты его лица не размякали, а наоборот заострялись, становились жёстче, и оттого казалось, что в молодости человек выглядел хуже, чем выглядит теперь, в старости. Хотя Максим Делин был человеком невысокого роста, мне казалось, что он будто становился выше, хоть я и не слышал, что люди растут после двадцати пяти лет. Растут обычно до старости только нос и уши, а вот Делин, кажется, умудрялся становиться выше. Единственное, что не менялось, так это его худоба. Что в молодости, что теперь. Седина коснулась его всегда темных волос с осторожностью – только висков.
Никогда, ни разу я не воспользовался дружбой с Делиным. Никогда ни о чём не попросил, что касалось бы его работы. Во-первых, я знал, что наша дружба не может быть причиной помочь мне, если я действительно виновен. Во-вторых, как вы уже поняли, подкупить Делина было невозможно. Когда в моей жизни были ситуации, в которых Делин мог помочь, я совестью чист не был и попросить помощи у него мне в голову не приходило.
Я совсем не удивился, когда Максим Делин позвонил и сказал:
– Привет, Андрей, как насчёт усугубить сегодня?
