– Не тот ли это парень, который пролетел над нашей территорией три дня назад?
– Наверно, тот. Выдашь?
– Он не у нас. Пересек границу и, возможно, приземлился дальше, в стране Маратай.
– Маратаи – ваши соседи? – пытаясь рассортировать в голове все племена варваров по порядку, уточнил Хобарт.
– Наши извечные враги, – поправил Хурав. – Так что я не понимаю, как ты поймаешь своего колдуна.
– Я могу навестить главу маратаев, – предположил Хобарт.
– Нет! – жестко отрезал Хурав.
– Почему нет?
– Они – наши враги. Ты – наш друг. Значит, они и твои враги. Это же очевидно. Если бы ты был их другом и, следовательно, нашим врагом, я без вопросов убил бы тебя.
Хобарт вздохнул. Как ни старайся быть любезным с ханом, беседа все равно покатится в опасном направлении. Стоп, кажется, есть лазейка…
– А в настоящее время вы воюете с маратаями?
– Да, но не сражаемся.
– Как так?
– У них есть ружья. Мы давно предупреждали, что если они прибегнут к такому нечестному оружию, то мы откажемся вступать в бой. Они не обратили внимания на наш ультиматум.
– А у вас нет ружей?
– Одно или два. Взяли из любопытства. Моя гордость не позволяет использовать их.
Хобарт чувствовал, как внутри нарастает странное, почти радостное возбуждение.
– Знаешь, откуда у маратаев ружья? – подавшись вперед, спросил он.
– Говорят, их послали из Логайи, хотя я не понимаю, зачем королю Гордиусу совершать ужасную глупость и вооружать собственных врагов.
Хобарт чуть не ляпнул, что глупость короля Гордиуса заключается вовсе не в этом, но вовремя вспомнил, что дипломат выдает информацию только тогда, когда уверен в получении гораздо более ценных сведений взамен.
– Логайя – сильное королевство, – осторожно продолжил он, – но, без сомнения, обрадуется помощи со стороны таких прославленных воителей, как паратаи. А если вам нужна наша поддержка в войне с маратаями, то мы могли бы заключить взаимовыгодную сделку…
Хан тоже наклонился вперед, глаза его злобно сверкали.
– Принц Роллин, ты хочешь оскорбить меня? Разве не понятно, что меня унизит служба в качестве обычного наемника?
– Н-нет, ч-что ты, н-никаких оскорблений…
– Конечно, – добавил Хурав уже более расслабленным тоном, – если король Гордиус захочет послать мне подарок, то я буду должен отплатить за него, в том числе услугами. Как пожелает король. Хотя… А как мы возобновим военные действия с таким лживым противником?
– Отлично, просто прекрасно, – быстро прервал его Хобарт, – считай, что все улажено. Я обсужу твое предложение с Гордиусом. Кстати, не знаешь ли ты чего-нибудь о сбежавшем генерале, Воланосе?
– Ты говоришь о сыне хана маратаев? Он внезапно вернулся в родительский дом.
– Возможно, это он.
– Весьма вероятно; он, разумеется, логайнизировал собственное имя, пока жил у вас. Однако пойдем, наступило время ужина.
Хурав резко встал и прошел в другое отделение шатра. На первое подали баранину в виде жаркого. Стол обслуживала парочка симпатичных пышнотелых молодых блондинок. Их основными украшениями были многочисленные бусы и еще какие-то штучки, мелодично позванивающие при каждом движении. Хурав указал рукой на девушек.
– Мои жены, – сообщил он с набитым ртом и сделал огромный глоток вина. – Какую ты выбираешь?
– Что?
– Какую ты выбираешь себе? Ты же не подумал, что я солгал, сказав, все мое – твое? Это ужасно обидело бы меня как хозяина.
– Я… э-э-э… Могу я решить чуть попозже, если ты не против?
– Как хочешь. При большом желании можешь взять обеих. Но хотелось бы, чтобы ты все-таки одну оставил, они мне очень нравятся.
На второе была баранина… отварная. Еще не так давно Хобарт думал, что попал в затруднительное положение с матримониальными планами семьи Ксирофи. Ха, он еще не знал, какие бывают затруднительные положения! Жизнь с прекрасной до жути Аргумендой казалась ему невыносимой, но со спутницей-дикаркой, которая в соответствии с правилами этого мира будет дикой на все сто процентов… Так, посмотрим, упоминание о том, что он женат или почти женат, его не спасет, так как Хурав совсем не против полигамии. Если он совсем откажется от «дара», хан обидится и покарает его.
Если он потребует…
Тем временем принесли третье – баранье фрикасе. Хурав во всех подробностях описывал стада своего племени, проблемы с волками и овцами, львами и верблюдами. Хобарт уже видеть не мог мясо, настолько объелся. Он поднимал бокал с лучшим вином Хурава одновременно с ханом, но старался лишь слегка пригубить его, тогда как хан потреблял выпивку огромными порциями.
Хурав обеими руками затолкал в рот последний кусок мяса и влил в себя целый бокал вина. Затем он наклонился к инженеру – они сидели по-турецки на ковриках напротив друг друга – и громко рыгнул. Хобарт хоть и не считал себя брезгливым, все же непроизвольно уклонился… от последствий. Хурав выглядел счастливым впервые с того момента, как Хобарт познакомился с ним.
– О-о-о, харашо вишла, – протяжно произнес он, неожиданно переходя на говор с немыслимым акцентом. – Тфойа очерет, прынц.
Хобарт испуганно сообразил, что хан вдрызг напился. Он, в свою очередь, пошире открыл рот, напряг пищевод, но отрыжка не получилась.