Атакующие, поднимая тучу пыли, начали обход. Когда она рассеялась, Хобарт обнаружил, что окружен мужчинами, каждый из которых либо целится в него из лука, либо грозит копьем или, на худой конец, мечом. Определенно, палить сразу во всех направлениях он не мог. Если кто-нибудь попытается стащить его с лошади, придется стрелять, и тогда остальные порежут его на кусочки за одну пятидесятую времени, необходимого на перезарядку. В качестве незначительного утешения промелькнула мысль, что полет, возможно, тоже не помог бы.
– Я – посланник! – закричал Хобарт. – Вы что не понимаете англ… логайского?
На всех мужчинах были шапки из черной овечьей шерсти, из-под них на плечи падали длинные медножелтые волосы. Длинные свободные штаны и башмаки из мягкой кожи дополняли одеяние. Вместо ответа они принялись оглушительно хохотать, показывая пальцами на Феакса. Светский Лев сидел на задних лапах, а передними поддерживал древко штандарта.
– Это шутка? – спросил он и посмотрел на Хобарта с отвращением. – Сейчас не время для шуток, а ты специально делаешь из меня посмешище.
Хобарт наклонился и забрал флаг.
– Ну так что? – спросил он, обращаясь нападающим.
Мужчины обменялись комментариями на непонятном Хобарту языке. Феакс издал несколько низких рыков. Роллин отвернулся ото льва, медленно поводя мушкетом и прижимая к себе приклад правым локтем. Он успел незаметно щелкнуть по ниточке запала, и искорка загорелась ярче.
Один из мужчин что-то проговорил все на том же языке, явно обращаясь к Хобарту. Тон его нельзя было назвать вежливым. Инженер снова повторил свое заявление (посланник короля Гордиуса и так далее, ведите меня к главарю), потом еще раз. По-видимому, наличие штандарта, на который все время указывал чужестранец, убедило варваров в том, что его не стоит убивать сразу. Они уселись в седла и, не размыкая кольца, поскакали в том направлении, откуда появились.
Хурав, хан страны Паратай, оказался симпатичным мужчиной средних лет; его широченную грудь пересекала украшенная драгоценными камнями перевязь, поддерживавшая огромный меч. В настоящий момент он на варварском наречии допрашивал эскорт Хобарта. Инженер ничего не понимал, но представлял себе что-то вроде: «О хан, мы обнаружили незнакомца со львом недалеко от границы с Логайей. Мы собрались было убить их, но мужчина поклялся, что он – посланец Гордиуса…» Возможно, в рассказе отсутствовали некоторые подробности, как то: рычание льва и нацеленный мушкет, значительно повлиявшие на решение отряда не убивать путников немедленно.
Наконец Хурав обратился прямиком к Хобарту, медленно, но четко выговаривая логайско-английские слова:
– Ты искал встречи со мной?
– Да. Ты ведь хан страны Паратай? – ответил вопросом на вопрос Роллин.
– Ты сомневаешься в этом? – нахмурился Хурав.
– Вовсе нет, просто уточняю на всякий случай, – попытался исправить свою оплошность Хобарт, но Хурав нахмурился еще больше.
– Мои люди сказали, что, когда они нашли вас, штандарт держал лев. Чем докажешь, что посланник – именно ты, а не он? – заметил варвар.
На морде Феакса появилось изумленное выражение, затем он открыл пасть и выдал своеобразный рык, каскадом переходящий в визг. Он прорычал так несколько раз, затем перекатился на спину и замахал в воздухе лапами.
– Мне смешно! – объяснил он. – Я – посланник!
Ужасно смешно! Посмеюсь еще!
И он снова зарычал.
– Он имеет в виду, что посланник – я, – уточнил Хобарт.
– Я слышал. Но мне не нравится, когда надо мной смеются. Мне нанесли оскорбление? – спросил Хурав.
– Нет, совсем нет! – всполошился Хобарт.
Парень начал ему надоедать. Инженер вспомнил последнее напутствие короля Гордиуса: «Держи с Хуравом ухо востро, сынок, говорят, он очень гордый варвар».
Видимо хан решил, что еще недостаточно продемонстрировал свою гордость.
– Ты держишь в руках заряженное оружие, принц Роллин, – бросая злобный взгляд на мушкет, сказал он. – Ты желаешь вызвать меня на дуэль?
Хобарт безропотно затушил пальцами тлеющий конец запала. Он извинился за оружие, за поведение Феакса и за то, что вообще появился на свет. Извинения остудили пыл Хурава до такой степени, что он милостиво пригласил их в свой огромный войлочный шатер. Хурав задержался на пороге и экспансивно обвел рукой внутренность жилища.
– Ты – мой гость, принц Роллин. Здесь все твое.
Все мое – твое.
– О, вы слишком добры, – ответил Хобарт, полагая, что вышесказанное – простой шаблон.
– Вовсе нет. Мы, паратаи, очень гостеприимны. Поэтому и я гостеприимен. Разумеется, – продолжал он, – верно и то, что все твое – мое. Мне, например, очень нравится золотая цепь на твоей странного цвета одежде.
Хобарт, тщательно скрывая негодование, отцепил часовую цепочку и подал ее Хураву. Он ухитрился при этом не вытащить сами часы из опасения, что Хураву понравятся и они тоже.
– Сядь, – показывая пример, сказал хан. – И расскажи, зачем приехал сюда.
– По нескольким причинам, – начал, не спеша, Хобарт. – Во-первых, мне бы хотелось попросить выдачи беглеца от правосудия Логайи, некоего Законса, бывшего придворного колдуна.