– А кто такой Жав? – спросил Хобарт, чтобы отвлечься от печальных мыслей.
Из-за акцента старика разговор с ним превращался в пытку, однако другие два паратая, Йездег и Фруз, временно исполняющие обязанности преданных телохранителей, вообще не говорили по-логайски. Хобарт взял их по рекомендации Саньеша, но старик потом как бы между делом добавил, что эта парочка дружила с Хуравом. Хотя они пока не предприняли ни единой попытки отомстить за прежнего хана, их присутствие нервировало Хобарта и он, на всякий случай, держал наготове мушкет.
– Господин всего, – ответил Саньеш.
– Реально существующий человек или некто, живущий на небесах?
– Он настоящий. Не жить в небо. Но хозяин всего: ты, я, лев, погода, вещи.
– Похоже на Разум, про который говорят в Логайе.
– Он и есть. Имя другое. Логайцы – невежды, не использовать правильное имя.
– Это вы, варвары, неве… – тут же зарычал Феакс.
Хобарт быстро обернулся и знаком велел Светскому Льву замолчать. Он еще поспрашивал про Разум-Жава. Похоже, тот занимал здесь положение, промежуточное между японским императором и иудейским Иеговой. Да, он жил в определенном месте – в пятидесяти пяти милях от границы страны Маратай. Да, кто угодно мог встретиться с ним лично по поводу засухи или мора, хотя немногие осмеливались. На вопрос о том, почему бог-император соглашается обсуждать так мало проблем, Саньеш неопределенно пожал плечами и предположил, что Жав требует платы за свои услуги.
Они покинули песчаную страну паратаев и поехали по саванне, похожей на ту, где Хобарт охотился на бегемота, только гладкой, как столешница. Решили сделать часовой привал и отпустили лошадей пощипать травку. Феакс, свернувшись клубком, заснул.
Когда обжигающее солнце начало клониться к закату, они пересекли еще одну границу и оказались в некоем подобии пустыни. Ее устилала смесь красного песка и черных сферической формы камней. Присутствовала и растительность в виде кактусоподобных цилиндров, торчащих из песка аккуратными рядами через пятидесятифутовые интервалы. Из-за риска споткнуться о коварные круглые камни им пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Хобарт воспрял духом, когда Саньеш сообщил о близости водоема и указал на сверкание неподалеку. Роллин уже начал изнывать от жажды (поскольку запасы воды подходили к концу) и… от скуки.
– Ты уверен, что это не мираж? – уточнил инженер.
– Что такое «мираж»?
– Ну как же? Ты видишь воду, хотя на самом деле ее там нет.
Худые плечи Саньеша приподнялись чуть не до ушей, настолько сильно он удивился.
– Нет, нет такой вещь в Паратай.
Наверно, он прав, размышлял Хобарт, ведь здесь все является именно тем, чем кажется. Саньеш сказал, что вода впереди относится к озеру Нитрит. Подъехав поближе, Хобарт убедился в том, что озеро существует и довольно большое – он не смог разглядеть противоположного берега.
– Могу видеть, – ответил Саньеш, когда Хобарт спросил его об этом. Очевидно, варвар обладал острым зрением. – Если не видеть, значит, мы у моря, а не озеро, – глубокомысленно добавил он.
Кавалькада въехала на вершину незначительного холма, склон которого вел прямиком к озеру. Неожиданно Хобарт увидел множество человеческих фигурок цвета высококачественного сливочного масла. Люди тоже их заметили, и когда лошади начали спускаться к воде, быстро-быстро забегали, как растревоженные муравьи.
До ушей Хобарта доносились тонкие короткие вскрики.
Варвар по имени Фруз указал на человечков и что-то произнес.
– Он сказать: надо торопиться, иктепели убегать, – перевел Саньеш.
Они пришпорили лошадей, но еще задолго до того, как спутники добрались до кромки воды, желтокожие дикари расселись по каноэ и стремительно понеслись по спокойной глади озера. Фруз и Йездег выкрикнули какие-то проклятья, когда лодки исчезли на золотой дорожке, прочерченной по воде заходящим солнцем.
– Не очень-то они нам доверяют, – прокомментировал ситуацию Хобарт.
Саньеш презрительно плюнул в сторону сбежавших:
– Бесполезный создания, годится только для спортивный охота.
Если варвары и вправду убивали бедных иктепели ради забавы, то ожидать радушного приема было по меньшей мере странно. Но тут же Хобарт вспомнил о данном самому себе обещании не влезать в мораль и нравственность местных жителей.
– Что нам делать теперь? – устало спросил он.
– Найти место для спать. Солнце скоро садиться.
Рыбоеды вернутся, – ответил крючконосый советник.
– Когда?
– Может, завтра, может, нет. Никто не знать. – Старик опять пожал плечами: для него время не имело значения.
В основании песчаного откоса виднелось несколько черных дыр, очевидно, они вели в пещеры, в которых обитали дикари. Хан Роллин без особого энтузиазма исследовал некоторые из них. В пещерах стоял сильный запах недавних жильцов, повсюду валялись примитивные орудия труда и охоты: деревянные копья, гребни из рыбных костей и прочее. Полуденное солнце нагрело их, как в раскаленной духовке.
– Взгляни, хан, – позвал Саньеш.