Хобарт подобрал мушкет. «Пошли!» – сказал он своим спутникам и к их огромному неудовольствию двинулся в сторону лошадей, находящихся под присмотром Феакса. Слабая надежда на то, что Кай ошибся, и Йездег отошел ненадолго по своим делам, пропала, как только была обнаружена пропажа одной из лошадей. Иктепели бросились к своим каноэ, стараясь как можно дальше держаться от компании Хобарта, один только Кай неторопливо шел сзади, засовывая кости обратно в волосы.
– Может, поедешь с нами и проследишь за происходящим? – предложил Хобарт.
Кай упрямо покачал головой, и Хобарт, уловивший взгляды Саньеша и Фруза, сконцентрированные на лекаре, не мог винить его за это.
– Кости все расскажут мне, хан! – пояснил Кай.
Хобарт сел на свою кобылу и поехал вверх по склону озера. Окинув взглядом плоскую, утыканную кактусами пустыню, он немедленно обнаружил всадника, неторопливо едущего в их сторону на желтой лошади. Без сомнения, это был Йездег.
Позади него Фруз и Саньеш негромко обменялись несколькими фразами. От их разговора, в котором Хобарт не понял ни слова, у него почему-то мурашки побежали по спине. Довольно трудно убить человека, не рискуя навлечь на себя недовольство его друзей. Оба паратая, похоже, думали в том же направлении, поскольку Саньеш резко сказал:
– Хан! Я слышать твой разговор с дикарем. Нельзя стрелять Йездега из-за такой ерунды! Фруз думать так же.
– Почему вы так уверены в его виновности? – спросил Хобарт.
– О, дикарь знать. А если правда? Это не преступление – убивать бесполезный рыбоед, все так делать.
Они же не такие, как мы – настоящий люди.
Подобного высказывания как раз не хватало Хобарту, чтобы взорваться.
– С этого дня они приравниваются к нам! Я заключил соглашение. Ты слышал?! – заорал он.
– Но, хан! – настаивал Саньеш. – Если она нормальный, почему не вести себя как все? Настоящая паратайский жена никогда не ходит голая, если не хотеть мужчина. Раз дикари, как мы, значит, она искать мужчину и сама виновата! Сказать паратаю: «Возьми!», а затем внезапно ударить – оскорбление. Если же они не настоящий, тогда не за что и карать.
– Значит так, новый закон паратаев гласит, что иктепели, в одежде или без нее, считаются обычными людьми и вести себя с ними надо соответственно. Я, ваш хан, так решил! – с нажимом произнес Хобарт.
Однако варвары не собирались так быстро сдаваться.
– Не быть такого закона, когда Йездег взял ее. Нельзя карать человека за нарушение закон, который никто никогда не слышать! – аргументированно ответил Саньеш.
Тут он был абсолютно прав. В конституции США существует даже специальный пункт о недопустимости применения законов post facto[14]. Кроме того, Саньеш и Фруз уже успели положить руки на рукоятки мечей: старик как бы вынужденно, а юный «верный телохранитель» – дерзко и вызывающе. Если он и успеет пристрелить одного, выжившие – уж будьте покойны! – не дадут ему шанса перезарядить мушкет.
Йездег подъехал уже достаточно близко для окрика, солнце сияло в его желтых волосах. Он мурлыкал себе под нос милую песенку и выглядел как самый беззаботный на свете человек, аккуратно протирая окровавленный нож маленьким кусочком кожи. Другие два паратая напряженно следили за Хобартом. Но он только заметил: «Пора домой, мальчики!» и продолжил путь. Некоторое время все ехали молча, затем Хобарт перестроился поближе к Саньешу.
– Я хочу знать кое-что о законах паратаев. У вас есть право на самозащиту?
– Так и есть, – недружелюбно ответил советник.
– Как насчет дуэлей?
– Иногда случаться. Если честный бой: оружие и все такое одинаковый, преступления нет. Если есть большой преимущество, как ружье, считаться убийством. Семья убитый может на собрании племени требовать разрешения убить тебя.
– Какова ответственность за заказное убийство?
– Что это значит?
– Представь, один человек скажет другому убить третьего. Кто тогда виноват?
– Каждый убийца наполовину. Мы тогда наполовину убивать оба.
– Как такое может быть? – спросил Хобарт, заинтригованный помимо собственной воли.
– Легко; отрубать головы не до конца.
Хобарт немедленно отказался от идеи натравить Феакса на Йездега. Насколько ему было известно, последствия полного и половинчатого отрубания головы для любого живого существа одинаковы – смерть. Надо бы найти другой, менее прямой метод устранения провинившегося паратая.
Конечно, Хобарту вовсе не хотелось убивать ни Йездега, ни кого еще, хотя поведение юного варвара было ему отвратительно. Но ведь он же обещал Гордиусу и Каю тоже…
– К черту все обещания! – вырвалось у него.
Некоторое время после этих слов он ехал, глубоко погруженный в размышления. Потом подозвал Саньеша.
– Скажи Йездегу, что для убийства женщины не надо много смелости.
Саньеш подозрительно взглянул на хана, но фразу перевел. Йездег сильно удивился, а потом разразился длинной тирадой.
– Он сказать, он очень храбрый – убивать много маратай, – интерпретировал Саньеш.
– Не видел пока ни одного убитого им маратая, зато насчет женщины точно уверен.
Снова последовал обмен репликами на паратайском.