Историк Сеппо Цеттерберг считает, что историк должен обладать этикой врача. Врач, обвиняющий своего пациента в болезни, ведет себя неэтично. Врач должен оставаться спокойным и искать лекарство против болезни. То же самое и с историками. Историк не должен быть агрессивным. Но факт, что мы не должны избегать своей истории. Мы должны учиться на своих ошибках и боли. Исторический опыт можно рассматривать через художественную литературу, театр и фильм. Хорошо, что эстонцы анализируют свою историю. Россия даже еще и не начала этого терапевтического процесса.[92]
В Эстонии, восстановившей свою независимость, вопросы оккупации, смерти и правды не являются простыми. Грубость, характерная для НКВД и Красной армии, особо не будит чувства вины, так как эта грубость в течение полувека приравнивалась к высшему принципу – мировому коммунистическому порядку. Согласно коммунистической идеологии, убивали только тех, которые стояли на пути новой власти. Это вселяло чувство триумфа. Оставшиеся в живых, которые знали о страданиях и смерти, должны были молчать. Например, сноха президента Пятса Хельги Пятс была разлучена со своими маленькими сыновьями, ее сын Хенно умер от голода где-то в детдоме в Башкирии, но рассказы об этом были запрещены, они не должны были дойти до сердца кого-либо. Никакого мелкобуржуазного сочувствия, никакого человеческого сострадания! Расстаньтесь с буржуазным гуманизмом и поступайте как большевики, достойные товарища Сталина! По возвращении в Эстонию Хельги Пятс была приглашена в НКВД, где ей передали отобранную детскую одежду времен Эстонской Республики, когда семья была еще вместе. Эти рубашки и брюки четырехлетнего ребенка должны были затронуть душу и убедить ее в том, что система уважает память о самых дорогих людях, а затем ей сделали предложение стать агентом НКВД, ибо истинный советский человек является партийным работником или агентом. Мать, потерявшая семью, должна была стать провокатором, заманивать в свои сети борцов сопротивления или лесных братьев – кому еще доверять, если не жене сына президента. Хельги Пятс отказалась, и ее сослали обратно в Россию.
Яркий пример такого отношения отражается в изданных в 1970 году воспоминаниях Никиты Хрущева, где он пишет: «Мы хотели всего лишь укрепить свою государственную границу, чтобы страны Балтии не напали на Советский Союз».
У историка Магнуса Ильмъярва написана целая глава с обвинениями в адрес Эстонии, составленная на основе российских архивных материалов: «В адресованных политотделам Красной армии директивах повторялись обвинения, фигурировавшие в ультиматумах, в том или ином, порой и более расширенном виде. Реакционные круги Эстонии и Латвии, с целью подрыва имеющихся договорных отношений с Советским Союзом, планируют провокационную атаку на погранвойска и расположенные там гарнизоны Красной армии». По мнению Ильмъярва, аргументом была необходимость охраны советских границ и Ленинграда, желание освободить рабочий класс и крестьянство балтийских стран от безработицы, долгов, голода и эксплуатации.[93]
17 июня 1940 года была установлена новая государственная граница Советского Союза, ценой которой стала кровь тысяч людей и страх. На границах Эстонии сосредоточилось 100 000 советских солдат, и звезда Сталина взошла над Эстонией. В Советском Союзе Сталин был другим небесным телом – Сталин был Солнцем. В школах детей заставляли рисовать Ленина и петь песни, в которых Сталин назывался их новым отцом, а Ленин – дедушкой. «Это было навязывание чужой религии с помощью оружия и армии», – говорит моя мама, старшая сестра которой должна была рисовать в школе портрет Сталина. Люди, не воспринимающие свет Солнца (или Сталина), должны были умереть. На первых порах механизмы новой системы уничтожали государственно-правовой порядок, грабили собственность арестованных и заключенных в тюрьму, убивали и насиловали.
Один из таких арестов имел место в ночь на 14 июня 1941 года, когда за одну ночь было депортировано в Россию 10 000 человек, 6000 из которых позднее умерли от голода и болезней. По данным 1939 года, в Эстонии жило 1 133 917 человек. Нарком путей сообщения СССР Лазарь Каганович (Сталин звал его ласково Железный Лазарь или Паровоз) должен был позаботиться о том, чтобы для депортации эстонцев, латышей и литовцев железная дорога была в порядке, ибо вагоны посылали из России. Монтефиоре (Montefiore) в своей книге пишет, что Сталин, любивший грубые шутки, выразился: «Небось, товарищ Берия хорошо позаботится о приюте наших балтийских гостей». Жданов (по кличке Пианист), в июне 1940 года прибывший в Эстонию в окружении танков, успокаивал народ: «Мы не какие-то немцы, все, что мы делаем, происходит демократически и законно».
