Согласно исследованию историка Айги Рахи-Тамм, в 1940–1941 годах было арестовано 8000 человек, из которых осталось в живых только 200. Из них 2400 было убито в Эстонии и 5400 – в советских лагерях. В порядке обязательной мобилизации было отправлено в Россию 34 000 эстонских мужчин, из которых погибло 24 000. Мужчин заставляли регистрироваться на сборных пунктах, находящихся под военной охраной. Уклонение от этого означало смертный приговор. Тайзи Рейман вспоминает, как они в жаркий летний день пошли в одной рубашке и сандалиях на сборный пункт:
Каким образом их там регистрировали, не знаю. Мужчин построили в шеренгу, повели в порт и загнали на корабль. Корабли стояли между Таллинном и Пирита. На набережной собралось огромное количество народа. Находящимся на кораблях кричали слова прощания, задавали вопросы, им отвечали с кораблей. Люди посмелее подплывали к кораблям, чтоб передать отплывающим деньги, одежду, еду. По пловцам был открыт огонь. Корабли отшвартовались от берега. Тогда мужчины на кораблях и народ на берегу стали петь. Появились новые песни:
На кораблях умерло 2000 человек, в трудовых батальонах – 12 000 и в Красной армии – 10 000 мужчин.
Арнольд Мери, один из участников моего фильма, бывший политрук Красной армии, пытается оправдать свою деятельность и в восстановившей независимость Эстонии. События тех лет он объясняет так: «Этих мужчин отправили в трудовые батальоны, на лесозаготовки и торфяные болота. Понятно, какие были там условия труда и все остальные жизненные условия, и они умерли, но не стоит говорить, что это был хитрый сталинский план истребления эстонского народа». Даже в наши дни одевает Арнольд Мери советский военный мундир и открыто отмечает оккупацию Эстонии, тем самым оправдывая и идеализируя советский террор идеологией коммунизма.
Тоомас Хийо пишет, что сотни эстонских мужчин, в принудительном порядке мобилизованных в Красную армию, попали там в сталинскую мясорубку, обвиненные из-за их происхождения в шпионаже.
В июле 1941 года «эвакуировали» от немецкой оккупации в Советский Союз 25 000 человек, из них 5000 умерло в России, 1100 пропало без вести и 500 удалось бежать за границу. В 1939–1941 годах Эстония потеряла 100 000 человек, половину из них – навеки.
В 1940 году НКВД разделил всю территорию страны на несколько округов, в каждом из которых следовало составить списки местных «антисоветских элементов». Это было подготовительным этапом великой депортации 1941 года. Историк Март Лаар написал книгу, составленную из воспоминаний того времени.
Организация депортации была поручена так называемым «тройкам» (орган, состоящий из трех советских служащих), создаваемым по полученным из Москвы инструкциям. Они создавались как на местном уровне, так и общереспубликанском. В ЭССР тройка НКВД была в следующем составе: народный комиссар госбезопасности ЭССР Борис Кумм, народный комиссар внутренних дел ЭССР Андрей Мурро и первый секретарь ЦК КП (б) ЭССР Карл Сяре.
Бригады начали свою деятельность 14 июня около 1–2 часов ночи. Семьи, которые вечером легли спать, не предчувствуя ничего плохого, разбудили среди ночи и зачитали им, сонным, постановление, на основании которого они подлежали аресту или высылке. Под плач сонных детей обыскали квартиры, при этом часть драгоценностей тут же попала в карманы депортирующих. Для сбора дорожных пожитков предоставлялось от 20 минут до часу. Всего для проведения операции было подготовлено 490 вагонов, в том числе вагоны для охраны и других чиновников. Охота на людей продолжалась до утра 16 июня. Согласно телеграмме, отправленной 13 июня из Москвы в Ригу, в Эстонии депортации подлежало 11 022 человека, в действительности же этих людей оказалось на 1000 меньше. 28,4% депортируемых составляли дети до 14 лет, 21,5% (или 2158) – мужчины 20–49 лет и остальные – женщины, подростки и старики.
Мужчин, арестованных в июне 1941 года, разлучили с семьями уже на железнодорожных станциях, и большинство женщин и детей видели тогда последний раз своих мужей и отцов. 17 июня 1941 года поезда с депортированными уходили через Нарву и Изборск с территории Эстонии. И чем дальше, тем страшнее становилась ситуация в поездах. По инструкциям, количество людей в вагонах составляло 30, на самом же деле их было там 50. В набитые битком вагоны свет проникал через узкую щель. Воды не было, люди испражнялись в желоб, прорубленный в полу вагона. Духота, жара и невыносимая вонь стояли в вагонах.
