На одной из железнодорожных станций из одного вагона в другой распространился слух, что одна женщина убила своего четырехлетнего ребенка, вскрыв ему вены. Ее поймали, когда она, будучи в полном умопомрачении, хотела так же поступить с собой. Несчастную мать вывели из вагона вместе с трупом ребенка. Это была первая жертва трагедии! Одна женщина узнала ее, это была жена предпринимателя и почетного консула Финляндии. Сама она была финка, а ее муж – эстонец.[95]
14 июня, день депортации, наступил для эстонцев неожиданно, у моей мамы и ее сестренки-близнеца только что начались школьные каникулы. Они ждали 18 июня – празднование своего 11-летия. И хотя мамина семья в этот раз не была депортирована, было чувство, что всю Эстонию отправляют в Россию.
В начале 1990-х Алли Лейво написала тогдашнему главному редактору газеты «Постимеэс» Вахуру Кальмре следующее письмо.
«Приближается 14 июня. Хочу написать Вам об одной ужасной истории, которую рассказала мне около 20–30 лет назад моя знакомая, заранее проверив, что дверь заперта и под окнами нет подслушивающих. С восходом солнца поезда с депортируемыми отправлялись в Россию со станции Валга. Находящиеся вагонах и провожающие со слезами запели песню «Моя Северная страна золотого солнца». Кто-то бежал за поездом, кто-то слушал грохот удаляющихся вагонов, прижав голову к рельсам. Прошла неделя или полторы, шепотом стали говорить о том, что на станции Валга стоят два вагона с детьми. Четыре или пять девчонок пошли посмотреть. На запасном пути стояло два вагона, их охранял мужчина с винтовкой. Девчонки остановились. Солдат понял, что они боятся его, отошел в сторону и сделал вид, что не замечает их. Девчонки посмотрели в щель вагона. Он был забит посиневшими, а также умершими от жажды детьми. Дети сидели, прижавшись друг к другу, они были без одежды, пальцы держали во рту, губы окровавлены, кто-то висел на полках головой вниз. В вагоне находились дети от грудного возраста до семи лет.
Вероятно, это были дети, которых разлучили с родителями, может быть, дети эстонских офицеров. Имя этой женщины, видевшей все, К. Лепик, она была озабочена тем, что об арестованных эстонских офицерах и их женах до сих пор ничего не известно».
Внуки Алли Лейво не знают, отправила ли бабушка это письмо, теперь ее уже нет в живых. После восстановления независимости Алли Лейво через газету хотела выяснить – знает ли кто-то про этих детей? Где находится их могила? Ответа на этот вопрос так и не найдено.
Лишь недавно, благодаря исследованию Айги Рахи-Тамм, мне стало понятно, что из 10 000 депортированных осталось в живых только 4000 человек. Остальные умерли в России от голода и болезней; в течение первого года практически все дети до трех лет. По данным Государственной комиссии по исследованию репрессий оккупационной политики, в вагонах для скота было выслано из Эстонии детей до 4-х лет 930, 5–9 лет – 1014, 10–15 лет – 1074 и 15–17 лет – 987. Всего несовершеннолетних депортированных 4005. И хотя эти цифры не совсем точные, они дают своеобразный обзор. В их числе должны быть убитые и арестованные дети. По некоторым источникам, жертвой советского террора стал 81 ребенок.
Яан П. из Пярну вспоминает.
Мне тогда было 13 лет, моей сестре Хельми – 7 лет, кроме нас, ночью на лугу была и 19-летняя девушка из Тори Лилли Тилк. 8 июля 1941 года Пярну захватили немцы. Скотину оставили на лугу, так как фронт оставался еще за Лавассааре. В ночь на 9 июля между одиннадцатью и часом появились отступающие советские матросы, 10–15 человек. Спросили лишь: «Говорите по-русски?». Через некоторое время один из матросов пронзил штыком грудь Лилли Тилк, а вскоре получил удар штыком и я, затем последовал еще один удар в грудь. Потом били по голове прикладом винтовки, я потерял сознание. Лилли Тилк стала жертвой кровавого убийства.[96]
