– Сдаюсь. – Я встаю на ноги. – Ну что, пойдем, поедим?
– Давай. – Хартли берет свой телефон.
– Что ты делаешь?
Она, ухмыляясь, снимает на камеру игровую доску и мою жалкую стопку денег.
– Увековечиваю в памяти это знаменательное событие. Скорее всего, мне потом никогда не доведется обыграть тебя.
Я мысленно цепляюсь лишь за одно слово: «потом». Значит, Хартли все еще хочет проводить со мной время. И этого достаточно, чтобы прогнать все плохие воспоминания.
Я веду Хартли на кухню и жестом приглашаю ее присесть.
– По-моему, у нас остались равиоли. Да или нет?
– Да. Я обожаю равиоли. Тебе помочь?
– Нет. Просто сиди и развлекай меня.
Она садится на высокий барный стул.
– И как именно мне тебя развлекать? – Но стоит мне открыть рот, как Хартли поднимает руку, призывая меня ничего не говорить. – Забудь, что я это сказала. Почитать тебе новости?
– Хочешь вонзить мне в лоб ледоруб?
– Значит, нет.
Я вытаскиваю из холодильника равиоли и читаю записку, которую наклеила на крышку Сандра. «
– Удивительно, что здесь больше никто не живет, – оглядывая огромную полупустую кухню, говорит Хартли. – Как-то во время каникул я пожила с семьей в Нью-Йорке. Их дом в восемь раз меньше вашего, но у них было трое слуг.
– Когда-то и у нас их было много. Но после смерти мамы они давали интервью всяким охочим до сплетен грязным газетенкам, рассказывая о нашей семье. Папа уволил всех, за исключением Сандры, нашей кухарки. – Я показываю большим пальцем на духовку. – И то она работает лишь несколько дней в неделю, потому что недавно у нее родилась внучка, с которой она помогает. Но мне и самому так больше нравится. А как тебе на севере?
– Зимой там холодно. Очень холодно. Я совсем не расстраиваюсь, что уехала. Но все же мне нравились весна и осень.
– Сколько ты там прожила?
– Три года. – Хартли не продолжает, и я знаю, что ей хочется спросить меня о смерти мамы и, наверное, еще о том скандале, который разгорелся вокруг нашей семьи в этом году. Но вместо этого она кидает мне полотенце. – Возьми, чтобы не обжечься.
– Спасибо! – Я осторожно вынимаю стеклянную посудину. – Поедим прямо отсюда или мне достать тарелки?
– Можем поесть и отсюда. Хочешь воды или еще чего-нибудь?
На самом деле я бы с радостью выпил пива, но, думаю, Хартли это не понравится. По-моему, она была далеко не в восторге, когда нашла меня пьяного после игры в покер.
– Вода сойдет.
Мы съедаем все равиоли, и Хартли спрашивает, где туалет. Я показываю ей на дверь рядом с кухней, а сам отправляюсь дальше по коридору, в гостевую уборную.
Возвращаясь обратно, слышу голоса Хартли и Лорен. Наверное, та спустилась вниз, чтобы что-то взять, хотя я прямо-таки удивлен, что она не отправила кого-то из своих верных слуг.
Я не собирался подслушивать, о чем они говорят. Честно. Но как только я намереваюсь переступить порог кухни, Лорен произносит что-то такое, отчего мои ноги словно приклеиваются к полу.
– Здорово, что используешь имя Ройалов.
– В смысле? – Хартли недоумевает.
– В смысле, что, встречаясь с Ройалами, ты получаешь кучу классных преимуществ. Это же здорово, правда? – Лорен говорит это самодовольным, нахальным тоном, от которого я застываю. Вот гадина.
– Я не встречаюсь ни с кем из Ройалов. Мы с Истоном просто друзья.
Лорен усмехается.
– Да ладно тебе! Друзья не покупают друг другу дорогие украшения.
– Что? А, ты про это? Истону она попалась в автомате по продаже конфет.
– Ну да, в автомате по продаже конфет.
– Я не понимаю.
– На Шестой есть местечко, где делают ювелирные украшения на заказ. Подвески стоят от пяти тысяч и выше. – Наступает тишина. Наверное, Лорен мысленно оценивает содержимое прозрачного сердечка на цепочке Хартли. – У тебя тут три подвески. Бриллианты, рубины и изумруды. Думаю, этот комплект обошелся Истону примерно в пятнадцать тысяч. Но не переживай, он может себе это позволить. Как я говорила, это хорошее начало.
– Но… я не хочу, чтобы он покупал мне дорогие вещи, – возражает Хартли, а я проклинаю Лорен за то, что она вообще завела весь этот разговор. Мне и так пришлось извернуться, чтобы заставить Хартли принять подарок.
– О, прошу тебя, не притворяйся невинной овечкой. Если встречаешься с Ройалами, придется потерпеть их больную семейку. Так что есть за что получать компенсацию, верно?
Отойдя немного назад, я нарочно топаю по полу, чтобы девчонки могли меня услышать. И, естественно, они умолкают. Лорен широко улыбается, когда я захожу в кухню. Хартли же стоит с мрачным видом.
Увидев меня, она тут же поднимает цепочку.
– Я не могу ее носить.
Я борюсь с желанием посмотреть на Лорен.
– Почему?
– Она слишком дорогая. Я не могу ходить в цепочке, которая так дорого стоит.
Лорен раздраженно вздыхает, как будто Хартли подвела ее. Взяв стакан с водой, она уходит из кухни, даже не обернувшись.
– Почему? – снова спрашиваю я у Хартли. – Ты же не бедная. У тебя есть трастовый фонд.
