- Знаете, наверное, раньше махнули бы мы с вами в 'Дубраву' и отметили деловую встречу фляжкой 'КВВК'. Честно, это на всю жизнь память: человек из другого мира. Увы, нельзя. Ответработники дожны вести аскетический образ жизни. Награды, привилегии, обеспечение - потом, когда на пенсию проводят. А до того - вместе с массой, в одном метро, в стандартных квартирах, если надо - в цубиках. Знать, чем дышат, что едят...
- ...О чем думают, - машинально добавил Виктор.
- О чем думают, чего хотят. В народе, знаете, подкалывают - живете, как воры в законе.
- Почему?
- Ну, положено пренебрегать богатством, роскошью, уютом. Каждый обязан быть отважен, решителен, находчив, беспощаден, уверен в себе в любой ситуации. К другим ответработникам относиться, как к братьям, быть предельно честным. Но самое главное - и они, и мы ищем дырки в законе. Только они - для себя, а мы эти дырки закрываем.
- И как воры к этому относятся?
- Странный вопрос.
- Извините.
- Ничего. Вон президент прямо сказал: 'Если партийцы перестанут быть авторитетами, на их место придут воры'.
7. Забудьте слово 'шанс'.
'И все-таки у них были лихие девяностые', размышлял Виктор, подходя к остановке на Набережной. 'Только Космосы Юрьевичи подались в обновленную партию, вычищать плесень, накопившуюся после ухода обстрелянных в окопах политруков. Только вместо стволов бумажки. Ну что ж, может это и к лучшему. В девяностых самой эффективной структурой в нашем обществе, на фоне всего развала и бардака, оказались ОПГ. И сложились они быстро. А здесь что-то вроде атома в мирных целях. Может, правящую партию вообще надо формировать, как ОПГ? Или она такой и была в свои лучшие годы? Совсем запутаешься с этими реальностями...'
Темнело, и остановочный павильон сиял изнутри холодным люминисцентным светом; на крыше вспыхнула большая сине-фиолетовая буква 'Т' из светодиодных трубок; Виктор из любопытства вошел. Внутри оказалось два отдела: диски для плейеров и цветы по заказу через Домолинию для влюбленных. По-видимому, Набережная позиционировалась, как место отдыха молодежи. В углу стояла новинка - инфокиоск сети городского транспорта; Виктор с удовольствием обнаружил, что отсюда до Бульвара Информатики есть прямой тролль. Еще больше его порадовало, что девушка за прилавком не стала доставать его идиотским фирменным сервисом - 'Здравствуйте. Меня зовут Анжелика. Чем я могу вам помочь?', из которого напрашивается либо бестактный (а может, и не бестактный) встречный вопрос 'Девушка, а что вы делаете после работы?', либо нейтральный и более практичный ответ: 'Деньгами'. Здесь продавщица просто сидела за прилавком и терпеливо ждала, когда к ней обратятся, а не напоминала о себе, как тамагочи. Даже когда в павильон заскочили две щебечущие подруги, она только улыбнулась им, как знакомым, но не стала прерывать разговора и отвлекать от их мыслей.
'Видимо, тут какие-то этические нормы установили', подумал Виктор, 'выше прибыльности'. Припорхавшие подруги, видимо, работали в каком-то шумном цеху, и невольно обрели привычку громкой речи: Виктор стал невольным свидетелем разговора.
- Понимаешь, Люсь, ну вот как он не может понять, что методы оценки незавершенки - это не просто какая-то алгебра? Это зарплата! Когда-то на незавершенку падало до половины оборотных фондов. Сокращаем запасы незавершенки - это выход на снижение себестоимости и рост потребления. В этом же все заинтересованы, весь трудовой коллектив. Как можно быть безразличным?
- Катюха, подожди. Ну не могут все люди быть одинаковыми. Не живет он этим, ничего страшного. Он доски хорошо режет, вот это его мир. Из-за таких вещей комплексовать?..
'Это какое-то советское кино', мелькнуло в голове у Виктора. 'Впрочем, это не кино: это здешняя советская жизнь. В американском сериале эти чувихи говорили бы о сексе. Какой вывод? С сексом в СССР все в порядке.'
Плоскомордая сине-белая гусеница с широким светодиодным табло, на котором горела надпись 'Новостройка-Бульвар Информатики', подползла минут через пять, о чем Виктора услужливо предупредил все тот же инфокиоск. Длинный, освещенный холодным светом тоннель салона, пронзенный трубами оранжевых поручней, был полупустым; Виктор сел сзади, в прицеп после гармошки, на самое нелюбимое пассажирами место - на 'колесо' - и стал задумчиво смотреть на проплывавшие мимо желтые окна домов. Световой рекламы, как и обычной, здесь было тоже мало. Троллейбус щелкнул на стрелке, и начал подыматься на горку по Урицкого.
- Добрый вечер! Как прошла встреча с новой партийной элитой?
Виктор обернулся и увидел сбоку Гаспаряна.
- Отойдемте на заднюю площадку, чтобы не слышно было, - предложил он.
Они стали в углу напротив двери. Виктор заметил, что на задней не подбрасывает; видимо, не столько из-за подвески, сколько из-за хорошей дороги.
'А ведь в троллейбусах тоже наверняка не прослушивают', мелькнула у него мысль. 'Неподходящее место - шум, люди чаще молчат, да и пробалтываться меньше склонны - рядом чужие стоят. Значит, Гаспарян тоже хочет, чтобы беседа не под запись.'
